— Они домчат вас до границ моих владений. Прощайте. — Владычица взяла маленькую ручку своей долгожданной малышки, и вместе они исчезли в холодном колдовском сиянии Ледяного Дворца.

Райтор зябко поморщил нос: мороз явно начал крепчать. Однако Лин и Повелительница Сурья этого, казалось, не замечали, увлеченно переговариваясь в сторонке. Неожиданно женщина порывисто обняла Хранителя, не зная как иначе можно выразить всю благодарность, что переполняла ее. Лиалин смущенно обнял ее хрупкий стан, одновременно укрывая ее плечи теплым белоснежным платком. Эскид с ловкостью бывалого няня закинул в сани хохочущих и вырывающихся ребятишек и залез следом и взялся за вожжи. Лиалин вскочил в седло и любовно провел ладонью по холодному боку чудовища.

Оставив Райтора с росями, Лин перемахнул через подгнившие перила и исчез в перекосившемся дверном проеме. Хорс как всегда валялся одетым на помятой кровати, уткнувшись лицом в подушку и обнимая стянутый таки один сапог. Из недопитой бутылки, опрокинутой на пол, растекалось темной пятно хмеля. Лиалин удрученно покачал головой и пихнул друга в бок, за что и был одарен всевозможными эпитетами.

— До чего ты себя довел, — вздохнул он, отнимая у Повелителя заспанный сапог.

Хорс недовольно замычал и, наконец, захлопал опухшими шарешками.

— Чего надо?.. Лин? Какого тебе здесь надо в такую рань?

— А уже давно за полдень, между прочим, — взмахом распахнув окно, Хранитель брезгливо осмотрелся, по пути превратив бутылку, к которой потянулся было Хорс, в десятки сияющих искорок. — Все празднуем?

Повелитель бросил на Лина хмурый взгляд:

— А ты жесток, — и прошлепал в умывальню.

Лиалин и сам понимал, что был грубоват, но иногда способа привести Повелителя в чувство на ум не пришло. После окончания войны Хорс пил не просыхая, но в этот день запой обычно граничил с сумасшествием. Сам Лин не считал правильным именно так отдавать дань памяти Сурье, но Хорс это считал вполне уместным и лихо напивался до белой горячки.

Окунув лицо в холодной воде, Хорс уставился на себя в зеркало: некогда красивое лицо счастливого ирийца с зелеными глазами теперь опухло и отекло. Красные воспаленные глаза мутным взглядом блуждали по своему отражению. Да — а-а… И впрямь. До чего он себя довел…

День был приятно жарким, в густой листве щебетали спрятавшиеся пернатки. Повелитель сладко потянулся, подумав о том, что стоило бы починить крыльцо, не-то можно ненароком и сломать себе чего-нибудь… или вон ребятня поранится… Хорс пошатнулся: прямо под ним играли разноцветными камушками мальчик и девочка… Коло и Суне… его дети! А рядом с ними о чем-то говорила с ки?коном его Сурья… Хорс шагнул вперед. Силуэты качнулись и расплылись.

— Нет! — испуганно закричал он. Слезы застилали глаза, размывая родные силуэты. — Не уходите! Я…

Но его ладонь уже поймали теплые пальцы давно потерянной жены. И прикосновение это было таким теплым… живым, что у Повелителя подкосились ноги.

— Нэро мело, виева, айвии миэло. Саэла эриа, — торопливо, чуть нараспев, произнесла Повелительница. Ее пальцы недоверчиво скользнули по родному лицу, волосам, — Нэро мело, виева.

Немое рыдание сотрясло Повелителя Хорса.

— Сурья, — его дрожащие руки крепко и ласково обняли колени жены. — Сурья… Сурья! Нэро мело, саэла. Нэро мэло.

Хорс плакал как ребенок, жадно целуя каждую складку ее древнего платья, взахлеб нашептывая почти забытые слова, руки прижимали к груди искроволосые, как у него, головы детей.

Тихо скрипнула калитка, закрываясь за Хранителем Дневного Света. Райтор давно ждал его за двором, нервно прикуривая дорогую сигарету. Прохладный ветерок едва-едва разбавлял полуденный зной, шаловливо играя в густой голубоватой листве. Где-то рядом над головой заливались песнями неугомонные птахи.

— Вот и я теперь свободен, — тихо и как-то даже немного растеряно произнес Лиалин, наваливаясь на бело-серый шершавый ствол старой березы.

Райтор затянулся последний раз и щелчком выкинул сигарету в траву. Говорить было не о чем. Приключение закончилось, оставив после себя лишь суровую действительность. Глядя, как гаснет последняя искорка рассыпавшегося пепла, Райтор вдруг со всей ясностью осознал неизбежность предстоящей войны. Рядом, прикрыв глаза, устало и блаженно вздохнул Целитель. Нет, остановить его труда не составит. Не понадобится даже угроз… Ки?кон положил руку на поникшее плечо друга и ободряюще прихлопнул.

— Да уж, — негромко вздохнул он, выпуская дым из легких, и, словно думая вслух, добавил: — Феста поди заждалась. Переживает… а ей нельзя…

Зорц понимающе зашевелился в голове рося, и друзей обволокло сиреневатое сияние.

Глава 7