Читаем Эскиды (СИ) полностью

Руана осторожно уселась в широкое плетеное кресло-качалку и неприятно сморщилась: кресло оказалось совершенно не удобным. Нет, она решительно не понимала вкуса Лиалина. За прошедшие дни молодая женщина успела изучить дом Хранителя как свой собственный. Даже в скирды заглянула. От всего увиденного создавалось впечатление, что брата ее мужа совсем не интересовал ни комфорт, ни уют. Не было в его жилище ни гербариев, как у Овсеня, ни хрустальных безделушек, как у Даны, не ковров, как у них с Эделем. Ничего, что придало бы этому дому обжитой вид. Единственным украшением в доме служила большая картина неизвестного художника «Рассвет над Ирием», висевшая прямо перед лестницей, ведущей на второй этаж. Поистине масштабное полотно. С тех пор как им пришлось поселиться в доме Лиалина, Руана часто замирала перед ней. И порой женщине казалось, что лучи восходящего светила, неуверенно касающиеся ночного неба, вот-вот оживут, и утро, наконец-то, наступит.

Руана глубоко вздохнула. Этот дом давил на нее, словно стены его пропитала невыносимая многолетняя тоска. И тоска эта с каждым днем все больше захватывала саму берегиню.

Сняв с плеч тонкий платок, женщина уселась поудобнее. Солнце стояло в зените и только легкий ветерок, да тенистая терраса, давали возможность бывать в это время на воздухе. Руана прикрыла глаза соломенной шляпой и подумала, что, возможно, это не дом на нее давит, а его хозяин. Что такое дом? Стены да крыша…. А вот Лиалин… верный боевой товарищ далекого прошлого…. Когда-то он ее опекал, защищая и прикрывая в боях за башню Хорса. Когда-то ее принесли к нему в лечебницу, израненную и упрямую, а теперь он не приходит в сознание третьи сутки, и Руана готова быть возле него до победного. Но для нее эти битвы закончились сотни и сотни лет назад, а для него только позавчера….

Звук быстрых шагов прервал невеселые размышления. Берегиня приподняла поле шляпы, желая разглядеть визитера. По мощеной дорожке, подобрав подол узкого фиолетового платья, спешила Нэстаси. Руана недовольно нахмурилась. Только ее здесь и не хватало! Незаметный щелчок пальцами, и петли калитки мгновенно заржавели, а сама калитка покрылась толстым слоем темно-зеленой тины. Нэстаси так и замерла перед ней, с брезгливым выражением на лице, но коснуться дверцы так и не решилась.

— Руана! — наконец, позвала она берегиню. — Или немедленно убери это! Или подойди ко мне!

Ехидно улыбнувшись, Руана надвинула шляпу обратно на глаза. От такого ответа, Нэстаси на мгновенье опешила: никто не имел права чинить ей препятствия. Перун сам выбрал ее в невесты Целителю! Глубоко вздохнув, девушка провела ладонью над калиткой: тина мгновенно потемнела и, засохнув, посыпалась на землю, подобно старой шелухе.

Берегиня слышала приближающееся разгневанное дыхание дочери Чакосы, но даже пальцем не пошевелила для ее приветствия.

— Я знаю, что некая девица, более того — ки'конка, вошла в дом моего будущего мужа! — девушка приподняла ей шляпу и нетерпеливо притопнула ногой, ожидая ответа.

Спокойный взгляд темно-зеленых глаз был ей и ответом и пощечиной одновременно. Закусив до крови губу, Нэстаси едва сдерживала себя. Одна часть ее души готова была вцепиться в глотку этой равнодушной водяной девы, а другая — взвыть от горя и обиды. Но не сделав ни того ни другого, девушка тихо спросила:

— Это она? Лееса?

Ответа не последовало.

— Значит, ее ты впустила в дом? Ее, которую все давно похоронили! Которую и прошлым то назвать трудно! Которая насквозь пропахла ки'конами! — тихая ярость, изначально сочившаяся из ее слов, теперь превратилась в истерику. — А меня и во двор допускать не желала! Так я сама разберусь с ней. Меня все заверяли: Лееса — всего лишь призрак прошлого! Призраки — это по моей части!

Девушка ринулась к входной двери. Этого допустить берегиня не могла. Сейчас было не время и не место для подобных сцен. Взмахнув рукой, водяная дева поставила перед Нэстаси запруду: особый вид ловушки, попадая в которую жертва начинала тонуть словно провалившись под воду. Нет. Никого топить она не собиралась. Но иного способа удержать девушку Руана не видела.

С трудом выкарабкавшись из поля ловушки, Нэстаси буквально рычала от злости. Платье набрякло от крошечных капель воды, составлявших поле подобно туману, прическа растрепалась.

— Мне жаль, Нэстаси. Действительно жаль. Но здесь и сейчас тебя быть не должно. Уходи!

Нэстаси стояла посреди сухой как и прежде террасы и дрожала от холода, пережитого ужаса и ярости. Слезы сами собой катились по бледным щекам и падали на раскаленный от солнца камень. Полуденный ветер продувал насквозь промокшее платье, отчего становилось холодно, не смотря на жару.

Почувствовав, что сама вот-вот расплачется, Руана глубоко вздохнула и попросила своего велина перенести девушку во владения ее отца.

Скрипнули деревянные половицы, но берегиня даже не обернулась. Она и так знала, кто пришел.

— У нас были гости? — спросил Эдельвейрик, заметив рассеивающуюся дымку велина.

Руана лишь молча качнула головой ему в ответ и ласково коснулась мягких завитков его розовых волос.