Читаем Эскиды (СИ) полностью

— Последнее дыхание — великой подарок тому, кому он достанется, но его Дар сможет принять лишь особый человек, — дева говорила ровным, без эмоций, голосом. — Не одна зима весной сменится, пока он будет готов. Мы судим так: сила, чтоб отвести Целителя от Нави в вашем мире есть. Имя силе этой — любовь. Чтоб мир ваш спасти — сила есть. Имя этой силе — любовь. Помни суд над Зорей, — услышав это имя, Перун невольно вздрогнул, — Не повторяй ошибок! Твоему народу они обойдутся дорого. — Дева умолкла.

— Значит, приемника нет? — помрачнел Перун.

Ответ судиц был больше похож на тихое многоголосое эхо:

— Есть. Но имя его еще не вписано в летопись вашего народа.

Повелители ждали, но девы более не проронили не слово. Молчал Перун. Он стольким рисковал, чтоб узнать имя избраного, и все впустую. Судицы не дали ни единого ответа. Что ему их совет? У мальчишки уже была любимая! Была сговоренка…. Кайсар бросил короткий взгляд на Живу, так похожую на свою мать. Лада не примет новый сговор. Для нее Лиалин уже отмечен. А между тем, ходят слухи, что полюбовница новая у него есть… Может, это и выход…. Но хранитель в коме, и сейчас он точно не жених. Безумие… все безумие… Значит, есть приемник…Но как его найти?.. Возможно ли это….

— Желаю слышать Повелителей, — изрек, наконец, Кайсар.

Первым заговорил Чакоса. Огромный черногривый лев у его ног тихо и угрожающе зарычал.

— Судицы напомнили нам о почти забытой боли. Причем здесь Зоря? Мы собрались не ради воспоминаний! Своей мальчишеской беспечностью Хранитель Дневного Света поставил под угрозу нашу безопасность! Он проявил опасное слабоволие, за которое в скором времени придется нас расплачиваться! Он столь легко переступает через традиции, сложившиеся задолго до его рождения и законы, словно они писаны не для него! Только потому, что он воин Десницы Сварога!? Но даже они чтят законы! — Чакоса обвел всех испытующим взглядом. — Я скажу то, что знаете вы все, но боитесь произнести вслух! Ему все сходит с рук оттого, что он любимец Сварога! Прав Перун: последнее дыхание — это наш единственный выход! Судицы подтвердили, что есть приемник. Надо лишь его найти!

Собравшиеся молчали: кто-то отвел глаза, кто-то испуганно оглянулся, кто-то уклончиво качнул головой, но все знали, что в чем-то Чакоса был прав.

— Вам не нравятся мои слова? — усмехнулся Повелитель. — Сколько можно терпеть? Роси! Ирийцы! Хранитель Лиалин — беспутный мальчишка, избравший путь, который всех нас однажды приведет к гибели. Оглянитесь! Хранитель при смерти, а, значит, и Десница Сварога перестанет существовать! И не будет тогда силы, способной сдержать Варкулу и его армию! Судицы вновь пришли в наш мир, грядет война! Как можно не видеть этого! Мы терпели, молча, но на Арене он превзошел сам себя! Был не в состоянии удержать меч и правильно наносить или хотя бы отражать удары! В первую очередь он опозорил тебя, Лед!

Могучий седой воин оторвал взгляд от своей брони и мрачно взглянул на Повелителя Тьмы. Огромный шрам на его лице побагровел.

— Многие битвы знал мой топор. Я вел нашу армию во времена Раскола! — его голос стал подобен глухим раскатам грома, — Я был жесток и не жалел слабых! Таков и сейчас! — Лед гневно дышал, стараясь унять ярость, разбушевавшуюся в груди, — Я всё вложил в Хранителя Дневного Света. Всё свое мастерство, всю силу, всё знание. Да будь в моей дружине в те памятные времена хоть треть таких воинов — исход битвы под Лаазелем был бы иным!

— Он проиграл, — напомнил Чакоса и ехидно добавил: — Женщине!

— Она — прекрасный воин, у нее великолепная техника боевого искусства. Не будь я абсолютно уверен в невозможности сего, то решил бы, что именно мою науку ки'конка применила на Арене и, возможно, нарушила правила поединка, но… — едва заметная улыбка, больше похожая на предупреждающий звериный оскал, скользнула по сжатым губам: — Вы заметили: какая она красавца? Просто творение Лады, — воин отвесил учтивый поклон в сторону Живы и продолжил: — Даже меня за сердце щипнуло, а вы мальчику в укор ставите, что он ей умереть не дал.

В зале вновь повисла тишина. И в ней подобно громовым раскатам было слышно, как Велес растерянно скреб когтем чешую за крошечным ухом, пытаясь припомнить, когда Великий Воитель удостаивал собеседников улыбкой в последний раз. До сего момента, Повелитель лишь скучающе позевывал, жалея потерянного времени. К Хранителю особых чувств он не питал, а потому и за судьбу его не радел. В пророчества — не верил, считая, что каждый сам творит свою судьбу. Судиц не боялся — он их уже дважды видел. И оба раза считал их призыв полнейшей глупостью. Да и не брат если б, то и не пошел бы он.

Общее молчание нарушил Хорс, насквозь пропахший душистым хмелем: