Читаем Эскапада полностью

Это была большая комната с каменными стенами и высоким потолком. Деревянные полы застелены коврами. Слева еще одна дверь, открытая, — в соседнюю комнату, рядом с ней небольшой письменный стол и стул. Напротив, у противоположной стены, — огромный старинный комод красного дерева, на нем керамический тазик и керамический же кувшин. Справа гигантская кровать с пологом на четырех столбиках, накрытая белым атласным покрывалом. У каждого столбика белые атласные занавеси. С обеих сторон кровати большие столики.

Бриггз поставил чемодан Великого человека на ближайший столик. Снова вздохнул.

— Ванная комната здесь, джентльмены. — Не выпуская из руки мой видавший виды чемодан, слуга прошел в открытую дверь. И показал ванную. Раковина, вешалка с тяжелыми белыми полотенцами, огромная ванна, сидящая на больших бронзовых львиных лапах. Лапы, наверное, от того же льва, голова которого попала в ловушку на входной двери.

Бриггз открыл дверь справа и показал туалет. Хороший туалет.

Вторая комната, расположенная дальше, оказалась меньше первой. Но такая же удобная, тоже с письменным столом и стулом, с еще одним комодом и с точно такой же кроватью. И покрывало из того же белого атласа.

— Ваша комната, господин Бомон, — проговорил Бриггз. И водрузил мой чемодан на прикроватный столик. — Желаете что-нибудь еще, джентльмены?

— Нет, — ответил Великий человек. — Спасибо, Бриггз.

Бриггз кивнул, все так же бесстрастно.

— Когда будете готовы, нажмите, пожалуйста, на кнопку звонка, она рядом с кроватью. За вами придут.

Великий человек кивнул.

— Да, непременно, спасибо.

Бриггз заскользил прочь.

Великий человек, улыбаясь, огляделся.

— Неплохо, а, Фил? Очень приятная комната, верно?

— Ну, Гарри, — сказал я, — рад, что вам нравится, ведь здесь вы и будете жить.

Он нахмурился.

— А в первой комнате буду жить я.

Некоторое время он смотрел на меня молча, потом сказал:

— Фил, неужто вы думаете, здесь может что-то случиться? Тут столько гостей и слуг.

— Случилось же в «Ардморе». Несмотря на всех наших ищеек и полицейских.

— Но там мы жили в отеле! И газеты объявили о нашем приезде. А сейчас никто не знает, что мы остановились в Мейплуайте.

— Может, так, — сказал я. — А может, нет.

— Но, Фил…

— Гарри. Помните, как вы заставили меня дать клятву? Что я никому не выдам ваших тайн? Вы мне тоже кое-что обещали, припоминаете? И Бесс тоже.

Он долго смотрел на меня. Наконец кивнул. Выпрямился. Обычно это означало, что сейчас последует заявление.

— Гудини всегда держит слово, — объявил он.

— Знаю, — сказал я. — Так что, махнемся комнатами?

Гарри кивнул и поджал губы. Он дал обещание, и он его сдержит, но кто сказал, что у него нет права дуться?

Он оглядел комнату с кислым выражением лица.

Я отнес свой чемодан в большую комнату, поставил его на место чемодана Великого человека, а его чемодан отнес во вторую комнату. Великий человек сидел на кровати, понурив голову и уставившись в пол. Он не сказал ни слова, когда я поставил его чемодан на пол.

— Гарри, — обратился я к нему. Он поднял голову.

— Это для вашей же пользы, — заверил я.

Он грустно кивнул.

— Дайте знать, когда закончите умываться, — попросил я. — Не стоит зря тратить время. Нас ждут.

Какое-то время он сидел нахмурившись — как видно, размышляя над моими словами. Потом улыбнулся.

— Да, конечно. Вы правы, Фил.

За нами явился Бриггз. К этому времени Великий человек почувствовал себя лучше. Возможность близкого общения с лордами и леди всегда его вдохновляла.

Бриггз снова провел нас по коридору, потом вверх и вниз по нескольким лестницам, пока мы снова не оказались у какой-то двери. Мы последовали за ним внутрь.

Комната была меньше холла. Самолет тут бы не сел, но разместился бы запросто. И здесь бесчисленные персидские ковры, стены сплошь в гобеленах. На гобеленах — лес, а по лесу бегают друг за дружкой голые пузаны. Правда, нагота у них была какая-то изысканная: интимные места прикрывала либо опущенная на бегу рука, либо приподнятая нога, либо кустик, произрастающий в нужном месте. Лес показался мне сырым, но его обитатели, судя по всему, приятно проводили время.

У дальней стены стоял длинный стол. На нем бутылки со спиртным, ведерки с шампанским, стройные ряды и пирамиды бокалов, серебряные чайники, фарфоровые чашки, серебряные подносы и фарфоровые тарелки. Там же стоял граммофон. Из него раздавались звуки диксиленда, хотя здесь, вдали от родины, трубы и рояли звучали как-то надрывно-сиротливо. За столом стоял еще один слуга в черной униформе и с черным, ничего не выражающим лицом.

По комнате в уютном свете искрящихся ламп небольшими группками расположились люди.

Бриггз повел нас направо, к двум женщинам и мужчине. Мужчина сидел на крепком мягком кожаном стуле, обе женщины — на диванчике перед кофейным столиком из темного полированного дерева. Все трое подняли на нас глаза.

Бриггз обратился к мужчине:

— Простите, милорд. Господин Гудини и господин Фил Бомон.

— Благодарю, Бриггз, — сказал мужчина и встал.