Если бы Джанна лучше спала ночами, она бы довольно скоро сообразила, что смерть Лиона выглядит почти неправдоподобно, но она не успела этого понять. Лион приснился ей и поманил за собой — и эта проблема надолго затмила всё остальное.

Потом Джанна спрашивала и у родителей, и у брата. Все они думали, что со смертью Лиона Мина все не так просто, но никто не сказал этого при ней. Чтобы не волновать.

***

- Ты, наверное, не узнавала у него, что случилось на самом деле? - спрашиваю я. Джанна печально качает головой:

- Мне тогда даже в голову не пришло, что там есть о чем спрашивать. Теперь я, конечно, жалею. Но я много о чем жалею теперь.

***

Когда Дан только появился, Джанна восприняла его как возможность спастись от Лиона. Живой жених должен был вытеснить связь с женихом мертвым, надо было только довести дело до помолвки. А еще лучше до брака, но Дан довольно скоро сказал, что в ближайшее время не женится: не хочет и не может по целой коллекции причин. Значит, оставалась только помолвка, скрепленная искренним взаимным чувством. Дан нравился Джанне, она видела, что нравилась ему, и казалось, это был просто вопрос времени, но именно времени у Джанны не было.

Если и существовали в мире способы подтолкнуть парня к скорейшему официальному предложению руки и сердца, Джанна их не знала. Она одно понимала: торопить его нельзя, давить нельзя. Иначе будет не настоящая помолвка, а так, театр. Или даже театра не будет: он сбежит, и всё. Открыто просить о помощи тоже было нельзя: Дан бы, конечно, постарался помочь, но желание помочь — совсем не то же, что любовь, отчасти даже нечто противоположное.

Это тоже была несусветная чушь, порождение измотанного бессонницей ума. Можно, конечно, можно было попросить Дана о помощи. Она ведь знала, что он гораздо сильнее, чем показывает. Откуда ей было знать, какие возможности прячет этот хитрец, что он на самом деле может, а что нет? Можно было попробовать, вдруг он смог бы что-то придумать? Но Джанна уцепилась за единственный вариант: помолвка, только помолвка могла ее спасти!

Дан с предложением не торопился, и не удивительно. Кому пришло бы в голову звать замуж девушку, которая еще не относила траур по мертвому жениху? Дан был настолько вежлив и обходителен, что даже в комнату и кровать Джанны не так уж сильно рвался, чем и радовал, и огорчал ее одновременно. Так у нее мог бы появиться хоть один рычаг давления на Дана, а получалось, что не было ни одного.

А потом Глена проводила Джанну в медблок. Джанна понимала, что ей там скажут: истощение нервное и физическое на фоне бессонницы, а больше ничего, совершенно ничего, потому что это не проклятие или заклинание западной школы, это не зелье, это не... вообще ничего из того, что господин Зверин учился диагностировать. А проверять, нет ли у человека связи с покойным родственником, супругом или женихом — это ведь еще додуматься надо. У западных магов нет такой традиции: ходить за своими в могилу.

И там, в медблоке, Джанна заснула на плече Глены. И спала спокойно, без единого сна. И чувствовала себя так, будто Паучиха обняла ее тремя парами рук. В тот же вечер она исхитрилась подлить маленький пузырек приворотного зелья в стакан Глены. А вернувшись в свою комнату, выпила парный пузырек сама.

***

- Подожди, что значит "выпила парный пузырек"? Разве привороты так работают, и тот, к кому привораживают, тоже должен что-то пить?

Джанна улыбается:

- Ты не поняла. Я тоже выпила приворотное зелье. Привораживающее к тебе.

- Но зачем?!

- Помолвка, ты помнишь? Я тогда на ней зациклилась. Мне нужна была связь, порожденная искренним и взаимным чувством. Взаимным, понимаешь?

31. Джанна и я

Это нечестно. Это просто нечестно.

- Знаешь, это нечестно, - говорю я.

- Что именно? - поднимает на меня взгляд Джанна.

- Это. Твои слова звучат так, будто мы с тобой обе пострадавшие в этой истории. Но нет, Джанна. Ты пострадавшая в совсем другой истории, а от твоей идеи с приворотом пострадала только я.

- Вот как?! Думаешь, я только удовольствие получала? - вспыхивает Джанна. - Думаешь, мне нравилось все это?!

- Думаю, что ты сама приняла решение, к кому и как себя приворожить. И точно знала, что твое чувство будет взаимным. Сама решила — сама и отвечаешь за последствия: нравилось там тебе, не нравилось... А я... я ничего не решала. Просто под руку тебе подвернулась. Ты думаешь, я поверю, что это была с твоей стороны большая жертва — выпить приворотное? Это при том, что ты себе жизнь спасала? Нет, извини, не поверю.

Джанна долго молчит. Я гадаю, как она поступит: уйдет из комнаты, хлопнув дверью, или вспомнит, что комната, вообще-то, её, и выставит меня? Джанна не делает ни того, ни другого. Она закрывает глаза, открывает снова и говорит:

- Ладно, допустим, ты права, - что, вот так просто? Взяла и согласилась? В чем подвох? - Значит, я могу больше не стараться? Ты меня не простишь?

Э нет, вот так мы точно не договаривались! Я пережила весь этот безумный день, добралась до старых забытых снов, сделала правильные выводы — и все это ради того, чтобы остаться ни с чем?