Читаем Ещё не вечер...(СИ) полностью

Мы постояли ещё несколько минут и потом медленно потянулись в сторону выхода с кладбища. Тут я вспомнила, что хотела поговорить с рабочими об уходе за могилой мужа и подошла к тем, кто сегодня помогал нам. Я объяснила им ситуацию так: мол, уезжаю на неопределённое время, но хочу, чтобы кто-то присматривал за могилой, естественно, не бесплатно. Вызвался один молодой паренёк. Мы обменялись номерами сотовых, договорились о сумме, и он попросил меня показать ему могилу, так как был новеньким здесь и не ориентировался пока на кладбище.

Я помнила о совете Арины не подходить больше к могиле мужа, но как по-другому я могла бы поступить?!

Виктор увидел, что я беседую с рабочими, и остановился в отдалении: не приближаясь, но и не уходя с кладбища. Когда он понял, куда я направляюсь, то подошёл ко мне и сказал: — Я иду с тобой!

Я попыталась его отговорить, но он не слушал. Так мы и пошли к могиле мужа втроём. А подойдя, не узнали могилы. Посередине сам собой вырос маленький кустик ветлы (я даже и не думала сажать сюда деревья), но… Он был живым, на ветках распустились маленькие нежно-зелёные листики. И это в конце ноября?!

Работник кладбища, конечно, не знал, что я не сажала ветлу, и увидев листья, сказал: — Вот что значит — глобальное потепление! Вот что значит — изменение климата! В ноябре деревья распускаются! Кстати, об этом вчера рассказывали в новостях. Так вот могила Вашего мужа? Хорошо, присмотрю!

И парень ушёл…

Я стояла и смотрела, как под лёгким ветром качаются тонкие веточки ивы, потом перевела взгляд на фотографию и вздрогнула. На меня смотрели молодые весёлые глаза моего живого молодого мужа. Виктор, видимо, этого всего не видел, так как спокойно стоял рядом и молчал. И тут я опять услышала тот ужасный гогот. Он исходил от этой могилы, но его могла слышать только я одна…

POV Виктор

Мне очень не нравилось намерение Марины пойди к могиле мужа. Но что я мог поделать? Правильно, только пойти с ней, только быть рядом, только оказать, если потребуется, помощь.

Я сначала не понял, почему она так удивилась и испугалась, увидев это деревце. Но потом припомнил, что, когда поднимал её с могилы — деревца не было! Тогда там лежали только розы.

Может, какие-то родственники по линии мужа посадили его? А то, что распустились листики, меня не удивило. Я был полностью согласен с тем, что сказал парень.

Марина продолжала молча стоять и смотреть куда-то вдаль. И мне очень не понравился её взгляд. Он напомнил мне посмертный взгляд Арины. Я подошёл, взял любимую за руку и тихо произнёс: — Нам пора! Пойдём! Начинается дождь.

И это было правдой. Начинался нет просто дождь, а настоящий ливень. В небе погромыхивало. К нам приближалась странная гроза. В конце ноября такого просто не должно быть, не бывает?!

Марина повернулась ко мне. Бледная кожа. Безумные и погасшие глаза. Синие губы. Она прошептала еле слышно:

— Виктор! Уходи и оставь меня здесь. Я уже мертва. Арина умерла из-за меня. Уходи! Спасайся! Прочь! Прочь!

И тут нас накрыло. Чернота. Всполохи молний. Оглушающие взрывы грома. И потоки, водопады, цунами ледяной воды.

Я, как и тогда, взял женщину на руки, но сейчас она отчаянно сопротивлялась, и побежал, буквально понёсся к машине. Воздух уплотнился, стал вязким. Я словно продирался сквозь чёрное желе. Или мне так казалось?!

Ну, вот, и машина. — Как хорошо, что я забыл её запереть, -впервые в жизни подумал я. Я быстро положил Марину на заднее сидение, она бредила, но уже не сопротивлялась. Сам быстро сел за руль, завёл мотор и тронулся с места. Мне показалось, что машина также протискивалась вперёд медленно, словно увязая в смоле. Но наваждение закончилось, как только мы покинули территорию кладбища.

Я вдавил педаль в пол и помчался домой, плюнув на правила дорожного движения. Около дома я резко затормозил, и грязь из-под колёс забрызгала стёкла. Плевать!

Я, открыв заднюю дверь, взял Марину на руки и понёс в дом. Мне на встречу выбежала мама и, ахнув, застыла. Я крикнул:

— Быстро! Врача!

Мама заспешила к телефону. Я понёс Марину в её комнату. Там, плюнув на условности, я снял с неё всю, абсолютно всю мокрую одежду и, завернув в плед, положил на кровать и накрыл пушистым тёплым одеялом. Женщина бредила, не открывая глаз. Я коснулся её лба. Жар!

Я плюхнулся в кресло и стал ждать, просто скинув мокрую одежду с кровати на пол в некрасивую кучу. Туда же полетели и мой шарф, куртка и ботинки.

Приехала доктор. Я вышел из комнаты и с ужасом подумал, что всё повторяется. Доктор на этот раз быстро вышла и сказала: «Горячка на нервной почве плюс странное, быстро прогрессирующее, воспаление лёгких. Я сейчас отлучусь за лекарствами, а потом вернусь. Её надо напоить чаем с малиной, чтобы немного сбить температуру.

Прошло две недели.

Марине немного лучше. Сейчас она спит. А я сижу около неё и набираю на планшете слова новой песни:

В сумрак прошлого заперта дверь.

Потерялись нарочно ключи.

Ты словам страшным больше не верь.

Слушай песню грозы и молчи.

Дождь стучит по душе, по судьбе.

Серый занавес землю накрыл.

Возгораться пожаром во мгле

Больше нет ни желанья, ни сил.