— Всё в порядке, — быстро ответил Бобби и вернулся к работе.

Но через час он решительно бросил писать и уставился на маму.

— Да? — сразу просила Гермиона.

— Я думал, в Хогвартсе будет всё по–другому.

Гермиона слушала, не упуская ни слова.

— Я в книгах читал, что Хогвартс — это чудо. Ты о нем так рассказывала! Я ждал… А на самом деле…

— Что?

— Да ничего особенного! Почти как моя прежняя магловская школа. Ученики — точно, как вылитые…

Гермиона посмотрела на единственного сына страшным взглядом.

— Ничего особенного? Это Вы про Хогвартс говорите, Ваше Высочество, что ничего особенного?

— Отдельно взятый, замок прекрасен, — признал Бобби.

— Отдельно взятый — это без людей?

Бобби не ответил.

— Твои одноклассники тебе не нравятся?

— Я думал, они будут настоящие волшебники! — пылко сказал Бобби. — Они же выросли среди волшебников, в ста поколениях, а я вырос среди маглов. Я думал, что буду худшим в своем классе, а они будут мне подсказывать, предлагать разные варианты… и я от них столько узнаю! А они ни–чер–та не знают. Про собственную историю! Про собственную магию! Мам, они у меня списывают. Они у меня спрашивают, как заклинания делать!

— В этом нет ничего страшного. Я грязнокровка, выросла среди маглов, но была лучшей ученицей на курсе, — сдержанно сказала Гермиона. — Твой отец вырос среди маглов, но был сильнейшим волшебником. Ты никак не хочешь признать, что быть волшебником в ста поколениях — ничего не значит. Кровь не имеет значения, что бы ни внушали на твоем Слизерине. Значат только талант и врожденные способности. Ты придаешь чистокровности чрезмерный смысл.

На эту тему спорить с Гермионой было бесполезно, и Бобби покладисто согласился.

— Помнишь, когда я учился в магловской школе, там был такой Бутс, из третьего класса? Я одного парня с Бутсом всё время путаю. Однажды обознался и Бутсом его обозвал.

— Какой ужас, — иронически признала Гермиона. — А кроме страданий, что ты не худший, а лучший ученик, какие еще претензии?

— Никаких, — быстро сказал Бобби.

Разочарование

Увы, Бобби был страшно разочарован Хогвартсом…

Но не Слизерином. Он не уставал повторять, что единственное, сделанное им в Хогвартсе правильно, — это его Слизерин.

Чего не скажешь об остальных уроках.

Впрочем, давайте после каникул посетим вместе с Тетушкой Норрис один из них и проверим?

Все, кто знает Бобби, посоветует прийти на зельеварение. Вам скажут, что это «зрелище».

Действительно.

Успехи Бобби в зельях всего за год были невероятны. Он ушел далеко вперед от мальчика, взрывавшего котлы на маминой кухне!

Посмотрим в класс. На доске написана инструкция — светящимися чернилами, чтобы не исчезнуть с глаз учеников в дыме котлов и испарений; когда урок в разгаре, она сияет с доски сквозь легкий туман.

Профессор Слагхорн ходит между рядами, делая замечания. В классе стоит ровный гул от шепота, стука пестиков, булькания котлов и звякания ложек, мешающих варево.

За спиной Слагхорна озорники кидаются ингредиентами, пишут записки. Одну девочку соседка стукает ложкой по лбу…

Фред работает в паре с Найлом, Тайгер — с Буллером. Они работают вполне успешно.

Но мы пришли не за ними, нас интересует Бобби!

Бобби стоит над котлом в гордом одиночестве.

(Не знаю, как у него всегда получается, но у Бобби нет пары. Ни на одном уроке. Традиция еще с магловской школы — он как‑то привык садиться один…)

Может, Бобби удобно, что ему никто не мешает?

Погруженный в свои мысли, отделенный от всех, он священнодействует над котлом.

Да, это похоже на священнодействие. Лаборатория была тесна от шума и полна людей, а Бобби, казалось, вообще никого не видел. Были только он и котел.

Бобби, казалось, присутствует не здесь, в классе, а в каком‑то ином мире; как в рассказах о мастерах Чайной церемонии, которых отрешала от всех нечеловеческая сосредоточенность на своем ритуале.

Бобби смотрит на котел, как Трелони — на свой оракул, и кажется, что ему знакомо то состояние медитации, которое заставляет жреца произнести великое прорицание.

Мы знаем, что Бобби умеет читать человеческие мысли — может ли он читать мысли котла?! Казалось, котел с ним общался. Казалось, котел сам выбирает технологию и ингредиенты, а Бобби только внимательно слушает и спрашивает его разрешения относительно того или иного предмета.

Когда в начале урока Слагхорн дал задание, ученики бросились листать учебники, схватились за котлы, стали быстро варить по рецептам — а Бобби вообще не открыл учебник. Сначала он просто сидел, как сидел с начала урока, прикрыв глаза; через какое‑то время он неторопливо начал собирать ингредиенты — то брал в руки, то что‑то откладывал… Компоненты в его руках нарезались словно сами собой, так бережно, с такой тонкостью и точностью, словно он работал под беззвучную, ему одному слышимую музыку.

Он опускал в котел магические вещества, а котел с ним разговаривал — не человеческим языком, а языком разноцветного пара, бликов, прозрачности, аромата, дымков…