Читаем Есенин полностью

— Какое самоубийство, — засмеялся Хлысталов, — если Есенин был лично знаком с Троцким, Зиновьевым, Каменевым, Луначарским, Дзержинским! Киров и Фрунзе ему покровительствовали! Есть косвенные свидетельства его встречи со Сталиным! Есенина затянули в «высшую политику», он попал между правыми и левыми. Почитай записки секретаря Сталина!

— Бажанова? — спросил Велинов. Хлысталов кивнул:

— На четырнадцатом съезде произошел государственный переворот, ни больше ни меньше!

При слове «переворот» Велинов вздрогнул и инстинктивно оглянулся вокруг, но Хлысталов не придал этому значения, однако про себя все-таки отметил: «Чем-то другим занята твоя голова, генерал! Говоришь одно, а думаешь другое!»

— Сталин не только отстранил от центральной власти еврейских лидеров партии. Он привел к руководству Россией своих людей. — Хлысталов посмотрел на Велинова и доверительно поведал: — Я сейчас изучаю материалы съезда, думаю, там разгадка тайны «Англетера».

Хлысталов поднялся, подбросил в костер дровишек и, подождав, когда они разгорятся, сказал:

— Борис Лавренев знал убийц, он снимал подвешенного Есенина, он хотел сказать правду. Смелый был мужик… моряк!

— Чего же не назвал? — угрюмо спросил Велинов.

— Может, и назвал, но кто-то вычеркнул из стенограммы выступления его признание! Редактор или кто другой… повыше… Что-то произошло! Наверное, каждый мужик должен хоть раз в жизни сказать правду!.. Я их вычислю, Леша, и назову!

— Слушаю тебя, Эдик, и не могу понять! Помоги! — неожиданно просто и искренне попросил его Велинов.

— Прямой вопрос требует такого же ответа. — Хлысталов задумался. — Хочешь верь, хочешь нет… но мне почему-то не все равно, что генофонд русского народа уничтожается уже семь десятков лет! Скоро страна превратится в пустыню… Кругом беспредел… Недра выгребаются… и все туда… — Он махнул в ту сторону, где село солнце. — Коррупция, убийства, наркомания… каждый шестой подросток… Детей, будущее страны нашей, — растлевают! Кино, театр, телевидение… что творят! Искусство, твою мать! Стараются внушить нам, детям нашим… С Россией кончено! Пропили вы ее, проблевали, варвары! Дикое скопище пьяниц! Смиритесь! Американцам нас и завоевывать не надо: сами деградируем!..

Велинов слушал Хлысталова, но по лицу его нельзя было понять, что он думает, как относится к словам друга.

Хлысталов спросил, глядя товарищу в глаза:

— Леша, скажи честно, у тебя есть счет там… ну, в швейцарском банке, что ли? Ты туда нацелился?

Велинов отрицательно покачал головой, но продолжал молчать.

— А я здесь жил, здесь и смерть встречу, когда придет мой час… Может, ты прав: ничего не изменится, если я их назову… так и будем жить во лжи… А может, это станет точкой отсчета нашего возрождения…

— Ни больше ни меньше? Боюсь, Эдуард Александрович, распутать дело Есенина, назвать имена заказчиков не удастся ни-кому. Так-то, Эдик! Ты меня понял? — сказал Велинов и поднялся.

— Ты для этого меня на рыбалку позвал?

— Я твой друг, Эдик, но всему есть предел!

— Это мне расценивать как последнее предупреждение, генерал? — улыбнулся Хлысталов.

— Мне не смешно! Может, ты скоро узнаешь, куда я нацелился! Так что решай сам!.. — Генерал поднял ковровую дорожку и пошел к палатке. — Давай спать!

— Ты ложись, а я посижу. Когда еще на природу удастся выбраться… Такая тишина… никто не мешает…

— Ну, думай, Эдик, думай. — Велинов кряхтя встал на колени и полез в палатку.

Хлысталов положил в костер большую корягу и снова уселся, обхватив колени руками. Он любил глядеть на огонь и думать…