Читаем Есенин полностью

В три часа дня 30 декабря тело Есенина было доставлено в Москву, где в Доме печати до девяти часов утра следующего дня проходила церемония прощания. Похороны состоялись 31 декабря 1925 года на Ваганьковском кладбище.

23 января 1926 года народный следователь Второго отделения Ленинградской милиции Давид Бродский вынес постановление о прекращении производства дознания за отсутствием состава преступления, и с этим постановлением согласилась Ленинградская губернская прокуратура. «Дело № 89 о самоубийстве поэта Сергея Александровича Есенина» было закрыто.

За шестьдесят лет своего господства версия самоубийства Есенина прочно закрепилась в сознании общества. При разговоре о смерти поэта слова «покончил с собой» употребляют гораздо чаще слова «погиб». Собственно, у человека, знакомого с обстоятельствами последних лет жизни Есенина, его самоубийство не вызывает удивления. Состояние непрекращающегося душевного разлада вполне может располагать к добровольному уходу из жизни. Творчество давало поэту лишь временное успокоение, усилия врачей оказывались напрасными, поскольку Есенин не желал или не мог отказаться от алкоголя, брак с Софьей Толстой не стал спасительным якорем в бушующем море жизни, да и общие перспективы выглядели не лучшим образом: утром, до первой выпитой рюмки, поэт писал замечательные (по большей части) стихи, которые вызывали восторг у поклонников, но не очень-то соответствовали установкам советской власти. «Новый социальный реализм», который в начале тридцатых годов переименуют в «социалистический реализм», требовал от деятелей искусства «правдивого, исторически-конкретного изображения действительности в ее революционном развитии». Проще говоря, искусству полагалось быть идейным и активно участвовать в социалистическом строительстве. Есенин, как уже было сказано выше, в подобном ключе творить не умел, а если и пытался, то выходило не очень-то хорошо – или «топорно», как «Русь советская», или с подковыркой, как «Страна негодяев», в которой поэт проехался не только по адресу Троцкого:

И пусть эти слова произносит персонаж по фамилии Номах, в котором легко угадывается анархист Нестор Махно, все равно они звучат кощунственно, поскольку собеседник Номаха, «сочувствующий коммунистам доброволец» Замарашкин не дает тому правильной отповеди. Короче говоря, Есенин не вписывался в новую жизнь. Старался вписаться, но не мог и очень от этого страдал.

Сообщения современников, проливающие свет на последние дни жизни Есенина, рассматриваются биографами буквально под микроскопом. Биографы ищут ответ не только на вопрос «Почему?», но и на вопрос «Как все произошло?» Покончил ли Есенин с собой на самом деле или же был убит с последующей инсценировкой самоубийства? Сторонники версии с убийством напирают на то, что Сергей Есенин приехал в Ленинград утром 24 декабря 1925 года в хорошем расположении духа, и вдобавок вспоминают о готовившемся к изданию собрании сочинений, которого поэт ждал с большим нетерпением. Вывод напрашивается сам собой – незачем было Есенину самоубиваться, его убили. Те, кто верит в самоубийство поэта, резонно замечают, что в Ленинграде Есенин встречался со многими людьми и эти встречи сопровождались обильными возлияниями, а в нетрезвом виде Есенин становился мрачным, раздражительным, злым… Накатила спьяну черная меланхолия – вот и сотворил непоправимое. В качестве «козырного туза» сторонники версии с самоубийством любят использовать последнее есенинское стихотворение:

Это стихотворение, написанное кровью на подвернувшемся под руку обрывке бумаги, и впрямь выглядит как прощальное послание, но… Но знакомая поэта Елизавета Устинова, жившая в то время в гостинице с мужем, писателем Георгием Устиновым, вспоминала: «27-го я встретила Есенина на площадке без воротничка и без галстука, с мочалкой и с мылом в руках. Он подошел ко мне растерянно и говорит, что может взорваться ванна: там будто бы в топке много огня, а воды в колонке нет.