У ворот ее ждал со светильником отец Никтей, подобный ночи, имя которой носил.[22] С суровым лицом встретил он дочь, поднял вверх светильник и посмотрел в ее глаза. Если б читал Эсхила, то знал бы, что, «когда у девушки блестят глаза, значит, она уже не девушка». Но Никтей не мог знать Эсхила. Слушал, что рассказывала ему дочь. А она сказала ему почти всю правду: что ее испугало лесное чудище, что бежала, раздирая одежду и разбивая ноги о камни, что заблудилась – о, страшно заблудилась – и едва нашла дорогу домой. А потом пошла наверх, в свою комнату, села на ложе и заплакала. Отец узнает правду и выгонит ее из дворца, плохая защита Зевсова любовь… Люди злы и завистливы. Никто ей не поверит…

И царская дочь Антиопа должна была уйти. Открыли двери перед ней другие дворцы, поскольку она была прекрасна. Раскрывали ей объятия иные цари, которые ее любили, но были с ней жестоки. Все перенесла. Гонимая и опять призываемая, вечная скиталица любви Антиопа скрылась в горах черного Китайрона, чтобы там, как медведица, произвести на свет близнецов от Зевса – Амфиона и Зета.

Сыновья, когда выросли, отомстили за муки матери, вернули ее в Фивы и возвели на старый трон Никтея. Но это еще не был конец испытаний Антиопы. Оскорбленный ею Дионис помутил ее разум, и она пошла по белым дорогам Греции с распущенными волосами, стала самой завзятой вакханкой, и крик ее разносился среди гор подобно вою голодной волчицы. Когда на миг к ней возвращалось сознание, она припадала к изваяниям богов и, судорожно обнимая священный мрамор, просила о милости. У подножия любимого музами Парнаса встретил и вылечил ее Фок. В награду она отдала ему свое доброе, успокоившееся сердце. В малом фокийском городке под серым могильным камнем почила вместе со своим мужем бывшая любовница царя богов и земле, в которой лежала, приносила благословение урожая.

ЧУДЕСНОЕ ЯЙЦО

В одном из спартанских святилищ до последнего времени[23] можно было видеть исключительное зрелище. К середине потолка на лентах было подвешено большое яйцо – предмет особого почитания, величайшая святыня этого храма. Она известна под названием «яйцо Леды», поскольку из него появилась на свет прекраснейшая из смертных – Елена, та самая, которая, стоя на стенах Трои с цветком в руке, с усмешкой взирала на схватки мужей, гибнущих у ее ног.

Но откуда взялось это яйцо? Одни говорят, что упало с луны. Могло быть и так. Всем ведь известно, что на луне женщины несут яйца,[24] а из них выводятся существа, в пятнадцать раз превосходящие людей. Другие утверждают, что его снесла Немезида, которой Зевс овладел в тот миг, когда она свою божественную суть укрыла белым гусиным пером. Но над всеми легендами главенствует миф о любви Зевса и Леды.

Леда была супругой царя Спарты Тиндарея. Они верно любили друг друга, живя в надежде, что боги благословят их объятия потомством. Не знал Тиндарей, что над ним тяготеет гнев Афродиты, и не знала Леда, что достойнейший из богов обратил на нее взгляд, полный любви. Каждый день Леда шла купаться в Эвроте. Там у нее было тихое и уединенное место, густо заросшее и укрытое сплетениями ветвей, рассекавшими солнечные лучи на мелкий золотой дождь, который почти не нарушал зеленого сумрака. По пути встречалось много цветов – на воде и на лугу, а в отдалении ласковые очертания гор напоминали женскую грудь. Идя на купание, Леда встречала обычно молоденького сатира, который, стоя под деревом, наигрывал на сдвоенной свирели. Она улыбалась ему, а он, не прерывая мелодии, приветствовал ее полным вожделения задумчивым взглядом. Эврот медленно и бесшумно нес свои воды. И вода его была так спокойна и прозрачна, что через траву и водоросли царица Леда видела маленьких рыбок, несущихся, как серебряные лодочки, гонимые невидимой рукой какой-нибудь нимфы, которая в глубине влажного грота постоянно ткет непрерывное изумрудное полотно волн, увенчанных вдали кружевами пены.

Там каждый день купалась Леда. Выйдя из воды, ложилась на траву и смотрела в переплетение темных ветвей, осыпанных золотой росой солнца, пока глаза ее ни смыкал сон, любимец полевых маков. Роскошен утренний сон. Сквозь приоткрытые веки видны окружающие деревья, странные на вид; листья на них незнакомых очертаний, и не только зеленые, но и разноцветные, а среди них порхают птицы, невиданные на земле.