Читаем Эромагия полностью

Одежды на плечах Визиря взвились, будто крылья, самого его приподняло над возвышением, а борода вытянулась двухметровым клином параллельно полу, содрогаясь в потоке воздуха, исторгнутого изо рта, который превратился в бледно-розовую букву «О».

Аниту обдало такой концентрированной сверхпряностью, что она опрокинулась на спину, задрав ноги. Вокруг что-то проносилось — смутные быстрые тени, мгновенно меняющиеся силуэты, разноцветные разводы лилового, фиолетового, шафранового и оранжевого, кольца, овалы и треугольники из дыма…

— …ы-х-х-хлюп!.. — прозвучало напоследок, и затем все смолкло.

Она кое-как села. Кальян стоял наискось, на покатом ребре стеклянной емкости, странным образом не падая, но и не выравниваясь. Фазаны забились в угол клетки, изогнув шеи, прикрыли головы крыльями и тревожно выглядывая из-под них. Обе служанки с опахалами упали. Одна начала вставать, упираясь концом древка в пол… А где же Великий Визирь?

Оказалось, что его снесло за возвышение. Оттуда донесся невнятный возглас, шелест, стук…

— И что у нас тут, что у нас тут, что у нас здесь?

Кривоватая фигура в развевающихся одеждах вынеслась из-за возвышения, подмигивая и быстро двигая бровями, обежала вокруг Аниты — борода волочилась следом по полу, — ущипнула ее за плечо, хихикнула, цокнула языком, причмокнула, заморгала…

— Шпион с запада… эй, да ты не муж! Что я вижу? Женщина! Ха!

Визирь отскочил, обеими руками придерживая стелящуюся по полу бороду, попятился к возвышению, вдруг приподнял ногу в украшенной бриллиантами открытой тапочке с загнутым носком, почесал пятку, подмигнул и опять хихикнул. Служанки подступили к нему сзади и вовсю заработали опахалами. Третья поспешно чистила лимон. Анита растерянно глядела на старикашку. Великий Визирь напоминал банан на ножках: весь какой-то скособоченный, изогнутый, продолговатый…

— А где второй, где второй, второй где? — Старик подскочил к ней и вдруг ткнул пальцем в ребра.

— Ай!.. — взвизгнула ведьма, отталкивая его.

Визирь залился счастливым смехом и принялся бегать между возвышением и фонтаном. Брюнетки мотались следом, стараясь держаться за спиной у повелителя, но не наступить при этом на бороду, и беспорядочно взмахивали опахалами.

— Где? Ну, где?!

Третья служанка вновь склонилась, прижимаясь лбом к полу и протягивая очищенный лимон. Ядовито-желтый, лоснящийся, он казался разбухшим от сока, даже слегка пузырился…

— А! — Визирь схватил лимон и враз сожрал его. У Аниты свело челюсти и на глазах выступили слезы, до того тот с виду был кислым.

— Прислали ведьмы тебя? Да ты ж сама ведьма! Я ждал, ждал спасательного отряда из обители… Так где второй? Второй где?! — Визирь был уже рядом и склонился, заглядывая поблескивающими беспокойными глазками в глаза Аниты. Ведьма увидела, что зрачки его стали размером с булавочные головки.

— А мне тяжело, я же носильщик, грузчик, столько работы, сплошные лишения, тяжести…[1] Накшиш доложил: двое вас было, двое, двое! Второй что, тоже женщи… не-е, не может быть, Накшиш сказал: здоровый муж, всем мужам муж, супермуж, гипермуж, метамуж… Ладно, найдем и его, отыщем, раздобудем… Мустафа! — вдруг взревел Визирь так, что Анита отшатнулась. Старикашка спиной вперед взбежал на возвышение и плюхнулся задом в парчу. — Мустафа-а-а!!!

Ведьма лишь молча захлопала глазами, когда кальян, все это время стоящий в том же положении, качнулся. Он закрутился, будто монета, которую уронили на пол, все медленнее и медленнее, пока не встал вертикально… В емкости забулькало; угли на фольге, которой был накрыт табак в керамической чаше, вдруг разгорелись сами собой. Взбурлила вишневая жидкость, и шланг начал извиваться, мотая тонкой головой-мундштуком. Брюнетки с визгом отскочили, не прекращая махать опахалами и баламутя воздух по всей комнате. Шланг согнулся подковой, мундштук с хлопком вылетел из него и ударил в потолок.

Из отверстия начало выпячиваться нечто вроде дымчатого пузыря — сначала размером с глаз, потом с кулак, затем как человеческая голова… На ней обозначились черты: приплюснутый нос, впалые щеки, всклокоченная борода…

С громким чпокающим звуком наружу выскользнули плечи. Стало видно, что толстую как бревно шею опоясывает широкий ошейник из червленого золота. Две руки — плотные, имеющие цвет, но все же не настолько материальные, чтобы сквозь них не просвечивалась стена, — уперлись в края отверстия. Теперь существо формой напоминало острый треугольник, нижний конец которого был все еще погружен в шланг. Анита прижала ладонь к разинутому рту, широко раскрытыми глазами наблюдая за происходящим, затем, поймав себя на этом слишком уж типично женском жесте, убрала ладонь и не слишком успешно попыталась приобрести скептический вид — мужчины часто принимают такой, когда сталкиваются с чем-то неожиданным, показывая, что они якобы контролируют ситуацию и ни чуточки не удивлены…