Господи, Боже мой, и чего там только не было, на этом столе! Икра черная и красная в хрустальных вазочках, осетрина и буженина, ветчина и охотничьи колбаски, украшенные зелеными листиками салата, свежие краснобокие помидоры и пупырчатые огурцы (это в середине января!), апельсины и тяжелые гроздья янтарного винограда…

Всеволод Анисимович подтолкнул ко мне тележку на колесиках, уставленную бутылками.

— Наливайте и пейте, что угодно. Простите, компании составить не могу, по утрам работаю.

Девица в кокетливом переднике с оборочками поставила передо мной тарелку».

С работой опытный редактор справился за пару дней. Перед отъездом не удержался:

— Спасибо, Всеволод Анисимович. Если позволите, я хотел бы вам задать один вопрос. Боюсь, он вам не понравится… ну, что ж, можете не отвечать.

Он откинулся в своем кресле, прищурился.

— Спрашивайте.

— Вот вы в этом романе, да и во всех своих книгах яростно боретесь с врагами социализма, защищаете интересы рабочих и крестьян, беспощадно корчуете буржуазные замашки у части нашей молодежи. Как совместить вашу принципиальную позицию со всей этой роскошью: дачей, машиной, прислугой, со всем, что вас окружает?

Он пожевал тонкими губами и ответил, опершись о край стола и подавшись вперед, ко мне:

— Видите ли, Михаил Наумович, мои книги приносят государству больше прибыли, чем крупный завод или целый сельскохозяйственный район. К тому же я занимаюсь большой и ответственной партийной работой. Поэтому совершенно нормально, что государство окружает меня и таких, как я, особой заботой и вниманием. Чтобы я мог отдавать все силы не поискам куска хлеба, а борьбе за торжество нашего дела. Да и какая у нас прислуга — два-три человека. Мы с Верой Алексеевной уже не молоды, без посторонней помощи нам не управиться. Придет время… а я уверен, оно обязательно придет, и в таком же достатке будут жить все советские люди.

И минский редактор не дрогнувшей рукой сочинил издательскую аннотацию: «Новый роман Всеволода Кочетова посвящен борьбе с тлетворным влиянием буржуазной пропаганды, с теми, кто под личиной туристов, всякого рода „исследователей“ русской старины стремится привнести в наше общество чуждую ему идеологию, „навести мосты“, „демонтировать“, взорвать коммунизм изнутри. Писатель показывает, как в непрестанной и трудной битве идей советские люди дают решительный отпор всем, кто пытается посягнуть на завоевания Советской власти».

Сергей Сергеевич Смирнов, который первым рассказал о героической обороне Брестской крепости и был удостоен Ленинской премии, не выдержал и откликнулся на роман Кочетова пародией «Чего же ты хохочешь?»

Когда-то Шолохов, который вступился за Кочетова, на съезде партии под аплодисменты делегатов провозгласил:

— Нас обвиняют в том, что мы пишем по указке партии. Это не так. Мы пишем по указке сердца. Но наши сердца принадлежат партии.

И всегда найдется масса оснований для того, чтобы сердце принадлежало начальству, которое умеет быть благодарным. Ставки арендной платы высоки. Большие деньги, высокая должность…

Гайд-парк при социализме

Среди приятных воспоминаний — заботливо сохраненная Эрнстом Генри маленькая майская открытка из редакции «Литературной газеты»: «Поздравляем с днем международной солидарности трудящихся, днем единства и братства рабочих всех стран!»

Эрнст Генри стал одним из самых заметных авторов международного раздела «Литературной газеты», которым занимался 1-й заместитель главного редактора Виталий Александрович Сырокомский, выпускник МГИМО и журналист-международник по специальности. Германист, он сразу же оценил Эрнста Генри как автора, привечал и публиковал.

В январе 1967 года читатели получили обновленную «Литературную газету» — 16-страничную. Она состояла из двух тетрадок. Первая была посвящена литературным делам, другая — общественным, в том числе с заметным международным разделом — на две полосы. Эту газету каждую среду ждали читатели, среди них и весьма далекие от литературы.

Отчего появление этой газеты стало событием для всей страны?

На решение Политбюро преобразовать «Литературную газету», выходившую три раза в неделю, в непривычно толстый еженедельник, редакционный остроумец Никита Владимирович Разговоров, поэт и переводчик, откликнулся стишком, который мигом разошелся по Москве:

Ернические строки не раз произносились на редакционных вечеринках. Но когда звучала ехидная фраза «раз в семь дней», молодой 1-й заместитель главного редактора Виталий Сырокомский не без гордости добавлял:

— Зато шестнадцать раз подряд!