Читаем Эркюль Пуаро полностью

И вот тут-то, как ни странно, вы допустили вашу первую ошибку. Вы забыли, мисс Гилкрист, что в зеркале все отражается наоборот. Оттачивая перед зеркалом движение, которым Кора склоняла голову к плечу, вы упустили из виду, что перед вами зеркальное отображение. Кора наклоняла голову вправо, вы же, чтобы получить в зеркале тот же эффект, склоняли ее влево.

Вот что озадачило и смутно встревожило Элен Абернети в момент, когда вы обронили свой роковой намек. Что-то показалось ей неладным. Вчера вечером, когда Розамунд Шейн тоже сделала одно крайне неожиданное для всех замечание, я собственными глазами убедился, что происходит в подобных случаях: все присутствующие обязательно смотрят на говорящего. Это неизбежная психологическая реакция. Следовательно, когда миссис Лео ощутила «что-то неладное», это имело отношение к Коре Ланскене. Я думаю, после вчерашних разговоров о «зеркальном отражении» и «взгляде на себя со стороны» миссис Лео, сидя перед зеркалом, задумалась о Коре, вспомнила ее привычку склонять голову к правому плечу и машинально повторила это движение. Но отражение в зеркале показалось ей каким-то странным. Вот тут-то она и поняла, что именно озадачило ее в день похорон. Миссис Лео попыталась найти объяснение. Одно из двух: либо Кора с годами приобрела привычку склонять голову к другому плечу, что крайне маловероятно, либо Кора не была Корой. И то и другое представилось ей одинаково абсурдным, но, тем не менее, она решила сразу же сообщить о своем открытии мистеру Энтвислу. Однако кто-то, привыкший вставать рано, был уже на ногах, последовал за ней, услышал начало разговора и, опасаясь возможного разоблачения, ударил ее по голове тяжелым мраморным стопором для двери.

Пуаро помолчал и добавил:

– Кстати, мисс Гилкрист, могу сообщить вам, что сотрясение мозга у миссис Элен Абернети не столь уж серьезное. Вскоре она сможет сама все рассказать.

– Никогда я не делала ничего подобного! – возмущенно воскликнула мисс Гилкрист. – С вашей стороны просто грешно возводить на меня такую напраслину!

– Это были вы... в тот день, – внезапно заговорил Майкл Шейн. – Как это я не сообразил раньше? У меня было смутное ощущение, что где-то я вас уже видел, но, естественно, никто ведь не приглядывается к... – Он умолк.

– ...К какой-то компаньонке, – закончила за него мисс Гилкрист. Голос ее слегка дрогнул. – Серая рабочая скотинка. Вечная прислуга! Но продолжайте свою фантастическую историю, мосье, прошу вас.

– Намек на убийство, оброненный на похоронах, был, конечно, лишь первым шагом, – вновь заговорил Пуаро. – У вас было в резерве еще кое-что. В любой момент вы были готовы признаться, что подслушали разговор Ричарда с сестрой. На самом деле он, несомненно, сказал ей, что жить ему осталось недолго, и в этом смысл загадочной фразы в письме, которое он написал Коре, вернувшись домой. Другой вашей блестящей выдумкой была «монахиня». Монахиня, вернее, монахини, заглянувшие в коттедж в день дознания, подсказали вам этот лейтмотив, которым вы воспользовались, чтобы подслушать телефонный разговор Мод Абернети с Элен, находившейся в Эндерби. Он же пригодился вам как один из предлогов для того, чтобы сопровождать мистера Тимоти Абернети и его жену в Эндерби и выяснить, на кого падают подозрения. Что же касается довольно серьезного, но неопасного для жизни отравления мышьяком, то это старая уловка, которая, собственно, и заставила инспектора Мортона заподозрить вас.

– Ну а картина? – спросила Розамунд. – Что это была за картина?

Пуаро медленно развернул телеграмму.

– Сегодня утром я позвонил мистеру Энтвислу и попросил его отправиться в Стэнсфилд-Грейндж. Там, действуя по поручению самого мистера Абернети, – тут Пуаро устремил непреклонный взгляд на Тимоти, – он должен был отыскать среди картин, принадлежащих мисс Гилкрист, одну с изображением Польфлексана и увезти ее под предлогом изготовления рамы как сюрприза для мисс Гилкрист. Вернувшись в Лондон, мистер Энтвисл, как ему было поручено, доставил полотно мистеру Гатри, которого я заранее предупредил телеграммой. Под торопливо намалеванным эскизом, когда его смыли, оказалась другая картина.

Пуаро поднес телеграмму к глазам и прочел вслух:

Внезапно, словно подталкиваемая какой-то неведомой силой, мисс Гилкрист разразилась потоком слов: