Читаем Эркюль Пуаро полностью

– Может, – из чисто дружеских побуждений, – вы научили ее, как вести себя?

Лен хохотнул:

– Тоже мне нашли дурака! Да вы в своем уме, инспектор?

Инспектор сменил тему.

– Как вы считаете, конспекты Элизабет Джонстон испортила Селия?

– Нет. Селия сказала, что она этого не делала, и я ей верю. Она, в отличие от других, никогда не конфликтовала с Бесс.

– А кто конфликтовал? И почему?

– Понимаете, Элизабет любит ставить людей на место. – На мгновение Лен задумался, потом продолжал: – Стоит кому-нибудь за столом сморозить глупость, как тут же раздается педантичный голос Элизабет: «Боюсь, это не подтверждается фактами. По хорошо проверенным статистическим данным...» И пошло-поехало. Многих ее манера выводит из себя, особенно тех, у кого язык без костей, как у Найджела Чэпмена.

– Ага, Найджел Чэпмен.

– Кстати, конспекты залиты его чернилами.

– Значит, вы считаете, что это сделал Найджел?

– По крайней мере, такая возможность не исключена. Он довольно злобный малый и, по-моему, расист. Единственный из всех нас.

– А кого еще раздражала педантичность мисс Джонстон и ее привычка учить других?

– Колин МакНабб частенько на нее злился, да и Джин Томлинсон она пару раз задевала.

Шарп задал еще несколько вопросов, но Лен не сообщил больше ничего путного. Потом инспектор вызвал Валери Хобхауз.

Валери держалась холодно, церемонно и настороженно. Выдержки и самообладания у нее было куда больше, чем у мужчин. Она сказала, что прекрасно относилась к Селии. Та была не очень умна и чересчур романтична, недаром она так влюбилась в Колина МакНабба.

– Вы думаете, она была клептоманкой?

– Наверно. Я в этом не очень разбираюсь.

– А может, кто-то ее подучил?

Валери пожала плечами.

– Чтобы окрутить Колина, этого напыщенного болвана?

– Вы схватываете мысль на лету, мисс Хобхауз. Совершенно верно. Уж не ваша ли это идея?

Валери, казалось, его предположение позабавило.

– Конечно же нет, уважаемый сэр, особенно если учесть, что при этом пострадал мой шарф. Я не такая альтруистка.

– Но вы думаете, ее могли подучить?

– Маловероятно. По-моему, Селия вела себя вполне естественно.

– Естественно? В каком смысле?

– Знаете, я начала подозревать ее после скандала с туфлей Салли. Она ревновала Колина к Салли. Я говорю о Салли Финч. Это, безусловно, самая симпатичная девушка в общежитии, и Колин явно выделял ее среди остальных. Когда перед вечеринкой туфля исчезла и Салли пришлось надеть старое черное платье и черные туфли, у Селии был очень довольный вид, как у кошки, слизавшей все сливки. Но подозревать ее в краже всей это дребедени... браслетов, пудры... мне и в голову не приходило.

– А кого же вы подозревали?

Валери передернула плечом:

– Не знаю. Уборщиц, наверное.

– А кто изрезал рюкзак?

– Рюкзак? Ах да, совсем забыла. Это уж совсем какая-то дурь.

– Вы ведь давно здесь живете, мисс Хобхауз?

– Да. Я, пожалуй, самый старый квартирант. Я прожила тут два с половиной года.

– Значит, вы лучше других знаете ребят, живущих здесь?

– Ну, наверное.

– У вас есть какие-нибудь соображения по поводу смерти Селии Остин? Что могло послужить мотивом преступления?

Валери покачала головой. Лицо ее посерьезнело.

– Понятия не имею, – сказала она. – Это просто кошмар. Не представляю, кто мог хотеть смерти Селии. Она была милой безобидной девочкой, мы как раз накануне узнали о ее помолвке и...

– Ну-ну, продолжайте. Что «и»? – допытывался инспектор.

– Я не знаю, но, может, причина в этом, – с расстановкой произнесла Валери. – В том, что она собиралась замуж. Что у нее впереди счастливая жизнь... Но тогда среди нас... сумасшедший?

Она поежилась. Шарп пристально посмотрел на нее.

– Да, – сказал он, – не исключено. А кто, на ваш взгляд, мог испортить конспекты Элизабет Джонстон?

– Не знаю. Тоже, конечно, гнусность. Но Селия тут наверняка ни при чем.

– Вы никого не подозреваете?

– Да нет... Вроде никого...

– И все же?

– Неужели вам интересны мои домыслы, инспектор?

– Мне все интересно. И не беспокойтесь, это останется между нами.

– Ну, если вы настаиваете... Я, конечно, могу ошибаться, но мне кажется, это дело рук Патрисии Лейн.

– Неужели? Вот так новость! Никогда бы не подумал! Она мне показалась такой уравновешенной, милой девушкой...

– Я ничего не утверждаю. Но мне кажется, она на это способна.

– Почему?

– Патрисия недолюбливает Черную Бесс. Та частенько ставит на место ее обожаемого Найджела, когда тот зарывается. Он, знаете ли, часто с умным видом болтает глупости.

– Но почему она, а не сам Найджел?

– Найджел не стал бы этого делать, тем более своими чернилами. Он не так глуп. А вот Патрисия могла, совершенно не подумав, что этим она скомпрометирует своего драгоценного Найджела.

– Но с другой стороны, кто-то мог попытаться скомпрометировать Найджела Чэпмена из чувства мести.

– Возможно, и так.

– У него есть недоброжелатели?

– О да. Во-первых, Джин Томлинсон. И Лен Бейтсон, с ним он тоже частенько цапается.

– Каким образом, по вашему мнению, Селии Остин могли подсыпать морфий?