Читаем Эрина полностью

Я почти не видел воздушного боя. Наверное, наблюдать его во всех деталях могли только те же зенитчики со своих отрытых платформ. Правда, для неосторожных это наблюдение заканчивалось плачевно - от вражеских пуль не спасали никакие доспехи и мешки с песком. Мы воспринимали бой только на слух. Казалось, уже могли отличать шум моторов наших аэропланов от вражеских, как и сумасшедший стрекот пулеметных очередей, которыми обменивались летчики. Конечно, это был чистой воды самообман, зато я наловчился определять завывание моторов падающих самолетов. Этот жуткий вой сложно было спутать с каким-то другим звуком. Тем более, что за ним как правило следовал взрыв.

Как только налет закончился, я первым делом, поднявшись с пола, бросился едва ли не бегом к аппарату внутренней связи. С его помощью я мог поговорить с каждым вагоном, где имелся такой же. А они были установлены даже на орудийных платформах.

- Доложить обстановку! - рявкнул я, и на меня тут же градом посыпались доклады. Люди перебивали друг друга, не давали высказаться никому, а потому понять хоть что-то было невозможно. - Стоп! - крикнул я. - Стоп! Стоп! Стоп! - Я решил упорядочить этот хаос, когда офицеры немного спустили пар. - Докладывать, начиная с первого вагона. - Вспомнить, чьи роты сидят в каких вагонах, я не мог в тот момент вспомнить, хоть убей. Поэтому пришлось слушать всех. Более подробно расспросят уже Башинский с Фермором.

Вот тогда-то я и узнал, что потери наши не столь велики, как могло показаться. И у меня как-то сразу отлегло от сердца. Совсем не хотелось привезти на Серую гору жалкие остатки трех полков. Правда, вряд ли этот налет будет последним.

Генерал-майор Кулеша выскочил из своего самолета, словно молодой. Он и правда чувствовал себя молодым. Лет на двадцать. Не старше. Но стоило увидеть взгляд Штернберга, последовавшего за Литтенхаймом с Пангеи на Эрину, как груз прожитых лет снова навалился на плечи.

- Что это за мальчишество, господин генерал-майор? - ровным тоном поинтересовался тот.

- Нас слишком мало тут, - начал оправдываться Кулеша, - и каждый аэроплан на счету. Мы не знали, сколько будет альбионцев. Мы не могли допустить, чтобы они уничтожили наши поезда.

- Довольно, - отмел его слова Штернберг. - Вы давно уже не "зеленый" поручик, чтобы очертя голову бросаться в драку. Ваша задача координировать действия авиации. А как, скажите на милость, вы собирались делать это, пребывая в воздухе?

- С земли не много-то и узнаешь, - развел руками Кулеша. - По чужим докладам.

- А пижонство это к чему? - хлопнул по выкрашенному красным фюзеляжу генерал-майорского самолета Штернберг.

- Пусть боятся красного самолета, - заявил Кулеша, хищно улыбнувшись.

- Собьют тебя когда-нибудь, - бессильно опустил руки генерал-лейтенант. - И кто тогда будет у меня истребительной авиацией командовать?

- А вот пусть Литтенхайм сам и командует, - резко бросил ему Кулеша, который никак не мог забыть обиды, нанесенной ему генерал-фельдмаршалом на военном совете.

- Забудь уже, - устало произнес Штернберг. - Мальчишество тебе не поможет завоевать доверие фон Литтенхайма.

- Я - летчик, - стукнул себя кулаком в грудь Кулеша, - боевой офицер, а не штабник! Мое место в небе!

- Вот то-то и оно, что офицер, - снова вздохнул Штернберг, - и галунный погон в тебе ничего не изменил.

- Я и полковником себя неплохо чувствовал, - буркнул Кулеша, - и в генералы не рвался никогда.

- Но все равно, - подошел к нему генерал-лейтенант, - будь осторожней. Ты слишком хороший начальник истребительной авиации. - Он хлопнул Кулешу по плечу.

Штернберг ушел, а генерал-майор взмахом руки подозвал своего техника. Тот робел присутствия генерал-лейтенанта - и старался держаться на приличном расстоянии.

- Мне тут досталось малость, - сказал ему Кулеша. - Залатай аэроплан и погляди не получил ли он попаданий в район силовой установки. Меня обработали неплохо, когда я этого совсем не ждал, так что пули могли и двигатель зацепить.

- И что вы мне вечно такие подробные инструкции даете, - проворчал убедившийся в отсутствии высокого начальства техник, - как будто сами собираетесь аэроплан латать.

- Мне в небе всегда видней, что с самолетом, - отмахнулся Кулеша, и ушел вслед за генерал-полковником. - Через полчаса проверю работу, - обернувшись через плечо, бросил он напоследок технику.

Тот проворчал что-то совсем уж неразборчивое и принялся осматривать повреждения самолета.

Капитан Беднарж устало потер пальцами глаза. Он несколько отвык от войны на Эрине, где давненько не было уже полноценных сражений. Особенно в воздухе. Слишком уж хорошо укреплена планета. Оказалось, недостаточно. И вот результат - всего один бой, пусть и жестокий, а его едва с ног не валится. И руки болят от напряжения. Он великими трудами сумел посадить то и дело рыскающий носом самолет. На ровной, залитой бетоном полосе он прыгал, будто та покрыта колдобинами и буграми. Лишь мастерство пилота спасло Беднаржу жизнь.