Читаем Эрина полностью

- Они хоть знают, с какого конца за винтовку браться? - поинтересовался майор Штайнметц, в котором я как-то и не заподозрить не мог подобного отношения к баденцам.

- Да бросьте, майор, - бросил фон Ланцберг, - фенрих Шварц был парень не промах, хотя тоже был родом с Бадена.

- Бывают же исключения, - развел руками Штайнметц, со значением глянув в мою сторону.

Упоминание о Елене снова разбередило сердечную рану. Я ведь толком не разобрался в своих чувствах к ней. Наша последняя встреча, когда я прощался с ней перед посольством к демонам, мне казалось, что я отправляюсь на верную смерть, и потому ко всему примешивалась какая-то горечь обреченности. А после того не было времени, чтобы увидеться с Еленой, я смог только подать ей весточку, что я жив. Конечно, Елена обрадовалась этому, но это еще ничего не говорило о каких-то особых чувствах ко мне. Хотя я был точно уверен, радость ее была искренней. Елена простила меня, однако это, опять же, ничего не значило.

Более того, я не был до конца уверен в своих чувствах. Была ли это любовь, та, о которой поют в балладах, и над которой меня больше не тянуло цинично смеяться, как раньше. Или же мне просто понравилась весьма милая и отчаянная девушка. Тем более, что образ Елены в моей памяти начал стираться. В памяти остались только рыжие волосы, веснушки и улыбка. Конечно, я мог припомнить и какие-то случаи из времен нашего общения. Первую встречу, прогулку по моему родному городу, ее болезнь, явление фенриха Шварца, или как мы спали в обнимку, делясь друг с другом своим теплом. Однако я давно уже перестал разговаривать с ней, делясь всем, что произошло за день, как на Пангее и после нее, уже в окопах. Тогда это помогло мне не сойти с ума, теперь же перестал, как-то само собою вышло.

Конечно, я помнил о ней, не забывал ни на день, но Елена неуклонно превращалась для меня в приятное воспоминание. От этого на душе становилось горько, но тепло. Не хотелось расставаться с какими-то чувствами, однако на фронте для них места нет. Я давно уже понял, что война превращает человека в животное. В окопах всякий живет больше инстинктами, чем разумом, иначе не выжить. И потому настоящие чувства и эмоции, кроме разве что гнева, уж его-то на войне хватает, вновь приходят к нам, только когда мы возвращаемся с войны. Да и то не ко всем, и не всегда.

- Как бы то ни было, господа офицеры, - заявил я, - нам вести их в бой в самом скором времени. Раз прибыли подкрепления и пополнения, значит, штурм Девелина начнется со дня на день.

- Я считал, что на этом совете, куда вы отправились сегодня утром, - заметил Штайнметц, - будет объявлена окончательная дата.

- Пока нет, - покачал головой я, - пополнений и подкреплений настолько много, что с ними разбираться еще не один день. Размещают осадную артиллерию на позициях, координируют действия с демонами. После взятия Аркад они двинулись на столицу. Сейчас в окопах на западе не протолкнуться от них. В основном пригнали оживленных покойников из альбионцев, но и собственной пехоты тоже довольно много.

- Наверное, нашим товарищам там не очень весело, - усмехнулся Вишневецкий. - Не хотел бы я сидеть в одном окопе вместе с демоном и уж тем более с оживленным покойником.

- В демонов палят в первую очередь, - заметил Штайнметц, - так что иногда бывает выгодней сражаться рядом с ними.

- А оживленных покойников, - невесело усмехнулся Вишневецкий, - как правило, гонят в передовых цепях, и им достается намного больше пуль, лучей и осколков. В общем, от союза с демонами столько выгод, столько выгод...

- Отставить эти разговоры, - рявкнул я. - Никогда не считал, что все офицеры моего полка непроходимые тупицы, и не могут понять меня с первого раза.

- А вы не забыли, ваше высокоблагородие, - ледяным тоном произнес Вишневецкий, - что эти недоумки и тупицы, что служат под вашим началом, еще и дворяне. И шпаги есть у каждого.

- Я считал, что у вас, пан Вишневецкий, сабля, - усмехнулся я, хотя это обстановку не разрядило. - И вызов я готов принять от любого. Но только при условии, что вне зависимости от исхода поединка все крамольные разговоры прекратятся окончательно и бесповоротно.

- Но ведь подобные же идут по всем окопам, - вскинулся порывистый Вишневецкий.

- В моем полку, - отрезал я, - их быть не должно. Это прошу уяснить всех офицеров и довести до нижних чинов. Итак, - я обвел взглядом всех сидящих в блиндаже командиров рот, - кто первым кинет мне перчатку?

Даже Вишневецкий не стал бросать мне вызов.