Читаем Эрик полностью

- Наш любезный друг подкупил настоятеля одного из монастырей, снабдил его вооружением, усилил гарнизон. А тот, в свою очередь, стал расшатывать ситуацию и провоцировать меня напасть на Афон, дабы настроить против греческой церкви. Красивая авантюра. В его стиле.

- Действительно. Красиво. Только зачем?

- Как зачем? Сейчас я лавирую между двумя церквями, кормя завтраками обе. Если я порву с православными, останутся только католики. Он желал прервать мою игру и заставить плясать под его дудку. Впрочем, неудачно.

- Думаете, он зайдет дальше? Да. Сейчас, конечно, он попробует меня чем-нибудь подкупить, но так как я и дальше не намерен допускать двоевластия в своем государстве, то будет скандал. Я не исключаю возможность отлучения.

- Не боитесь?

- Отлучение от церкви не отлучение от Бога. Тем более мои люди ценят меня таким, какой я есть, и им, в целом, плевать какого я вероисповедания.

- Можете рассчитывать на нашу поддержку. Так как наше выживание очень тесно взаимосвязано.

- Отлично. Это все, что вы хотели обсудить? Тогда давайте обсудим последнюю деталь. Я думаю, о нашей беседе завтра донесут понтифику. Что будем говорить?

- Мы обсуждали участия экспедиционного корпуса Боспора в возможной войне с Египетским султанатом и поставки оружия. Вы согласились помогать в войне и, если ситуация будет напряженной - выдвигаться во главе войска, а для усиления наших позиций в регионе - решили увеличить объемы поставок вооружения.

- Ну что же, это не далеко от правды, так что это и будет рассказывать нашему святейшему папе.

Утром следующего дня, Эрик оделся аналогично тому, как он был одет во время производства в княжеское достоинство. Его сопровождал эскорт из десяти милесов и промилеса. Все в начищенных латных доспехах, при скьявонах и арбалетах. На них короткие, легкие котты с цветами князя. Подарок понтифику в виде тысячи листов бумаги и ларца с пятью сотнями боспорских денариев несли слуги в дорогой одежде и его цветах. Из оружия при себе Эрик оставил лишь скьявону на украшенном кожаном поясе. В общем, ничего особенного аудиенция не принесла. Слишком много пафоса и пустых, ничего не значащих ритуалов. Но вот все цирковое представление закончилось, и понтифик приглашает князя побеседовать за обедом и обсудить дела мирские, что тревожат его. Стол на двоих был накрыт в центре довольно просторной комнаты, слуга для обслуживания вызывался колокольчиком, и во время его присутствия Иннокентий предложил молчать, чтобы подслушать их было невозможно.

- Итак, ваша светлость, как вы понимаете, я пригласил вас к себе не только для личного знакомства с таким выдающимся человеком, но и для обсуждения наболевших проблем.

- Я весь во внимании.

- Мне известно, что в вашем княжестве, что ныне занимает всю Тавриду, очень слабы позиции истинной церкви и вы не гоните еретиков и неверных.

- Вы правы, я занимаюсь вопросами финансового благополучия моих подданных, их душами я всецело доверяю заниматься священникам. Я не силен в этих делах, а потому побаиваюсь наломать дров, перегибая палку. Вы, как я понимаю, информированы о том, что у меня в государстве немного жителей. Если я их силой начну обращать в католичество, не разбегутся ли они? Я ведь власть светская. Как я могу способствовать продвижению истинной веры кроме как насилием? Полагаю, в сложившейся ситуации эта скорее проблема епископа, что был прислан вами, дабы нести благую весть заблудшим овцам моего княжества. Силу я применить не могу, значит нужно словами убеждать. А он, по всей видимости, не справляется.

- Неужели так много среди ваших жителей еретиков и неверных?

- По итогам войны я делал перепись всего населения, дабы не перегибать с налогами и вообще, знать реальное положение дел. Летом этого года во всей Тавриде проживало шестьдесят тысяч пятьсот три человека. Из них только неполные пять тысяч назвались католиками. Еще три тысячи двести один человек был иудеем, пятьсот шестьдесят четыре - мусульманами, двадцать три - буддистами, три - исповедовало конфуцианство. Остальные были православными, то есть, относились к еретической греческой церкви. Если я надавлю силой, то народ меня не поймет.

- Да, удручающая картина.

- Ситуация усугубляется еще и тем, что в связи с незначительным количеством верующих нету резона строить храмы, так как они будут пустовать. Видимо епископ Гонорий не понимает местную специфику, а потому не может завоевать сердца прихожан. Ведь сам по себе он человек хороший, набожный и весьма мудрый. Я и себя не раз спрашивал, почему не получается распространить истинную веру на все население, но увы, ответов не находил.

- Насчет храмов я могу предложить вам замечательный повод для устройства в своей столице большого собора.

- Буду рад услышать.

- По итогам войны вы смогли включить в свой состав три княжества, полис и ряд республиканских земель.

- Три княжества? Я же завоевал только два.