Читаем Эрик полностью

В середине сентября случилась небольшая трагедия. Поздно вечером, зайдя на кухню, дабы утолить жажду, барон увидел отплясывающую в петле Морриган. Рядом с ней на столе лежала тряпочка с маленьким трупиком. У этой бедняжки случился выкидыш, а она восприняла это так близко к сердцу, что последнее чуть не остановилось. Подбежав, он поднял ее за ноги вверх и стал звать на помощь. В общем успели. Бедняжка была почти на том свете, но чуть не считается. Увы, теперь свою активность придется серьезно снизить, так как этой даме был нужен присмотр, причем его личный. Приходилось проводить с ней по пять часов каждый день, дабы привести ее в чувство, это не считая ночи. Побочным эффектом стало то, что эта женщина теперь бегала за ним как хвостик за собачкой, и буквально в рот заглядывала. В общем-то, ничего хорошего. Даже раздражало. Но ее можно было понять - так долго добивалась взаимности и такая досада получилась. В целом она смогла успокоиться только ближе к декабрю, когда снова забеременела. Дабы не допустить повторения эксцесса, Эрик приставил к ней крепкую и заботливую служанку, чтобы не пустила в петлю и помогала в делах и гигиене. Саму же Морриган он совершенно оградил от работы, особенно связанной со стрессами. Основное время она каталась по городу, проводила в бассейне, постели и осваивала письмо. Дело в том, что он с ней по вечерам продолжал заниматься. Так как она стала фактически его женой, то у них должен быть способ общаться так, чтобы их никто не смог бы понять со стороны. Современный русский язык в его разговорной форме был практически абракадаброй даже для носителя старославянского. Помимо письма и некоторой практики в разговоре на русском, она занималась с Эриком совершенствованием своей латыни и освоением греческого. Что же касается дел, то ему очень повезло с помощниками - дела продвигались, хотя и не так энергично, как с его помощью. В октябре начали обучать основную массу воинов стрельбе, как индивидуальной, так и коллективной. Каждое воскресенье в большом зале, который он оборудовал для занятий, ему приходилось читать некоторый теоретический курс для всех. Само собой материал был сильно упрощен и включал только самые необходимые знания, такие как основы баллистики, устройство арбалета, некоторые вещи, связанные с тактикой стрелкового боя выбор позиции, оценка дистанции, оценка скорости и прочее. Обучение шло очень медленно, так как для этих деревянных голов подобные знания были совершенно непривычны и непонятны. Однако уже к декабрю это сказалось на точности стрельбы - при залповом огне была достигнута такая же точность, что и при одиночном, то есть все болты достигали цели. Другая проблема, что часто одна цель знакомилась с двумя и более снарядами. Это серьезное затруднение, и над ее решением активно работали как с офицерами, так и с рядовыми солдатами. Само собой, он не просто сотрясал воздух перед спящими болванчиками. Проверка усвоения знаний была очень строгой и четкой. Помимо основной задачи заложить в головы своих бойцов понимание того, что они делают, то есть снаряд летит туда, куда его направишь, а не куда бес его утащит, он ставил еще одну задачу отбор кадров. Ему были нужны люди, которые быстрее и лучше освоят этот материал, дабы выделить их во взвод тяжелого вооружения, то есть посадить за баллисты. В начале января на складе было около двух тысяч болтов, еще четыре сотни находились в эксплуатации, поэтому он сократил конвейер вдвое и перевел людей на новый проект - пора было заниматься изготовлением тяжелых стрелковых машин. Еще с июня на него работала небольшая сводная бригада, которая занималась выделкой сухожилий из ног наиболее массивных быков. Основная задача обработки заключалась в том, чтобы удалить соединительную ткань, оставив только волокна, и обработать их дубильными растворами. Дубильная обработка была самой опасной, так как защита от гниения не должна была повредить основные свойства волокон сопротивление к растяжению. На выходе получались тонкие упругие волокна. Поэтому на следующей стадии из них сплетали длинные и крепкие жгуты по тридцать шагов каждый. Всего было нужно не менее шести подобных изделий, но в декабре на складе подворья лежало уже восемь, так что было решено делать четыре машины.