Читаем Еретик полностью

Книги выбрасывали из окна во двор замка, где горел новый костер. Полки были порублены и полетели из окна вслед за книгами и свитками. Жослен, оживленный и радостный, командовал расчисткой помещений и между делом принимал посетителей. Среди них были слуги его дяди: ловчие, оружейники, хранители графских погребов и писцы, желавшие остаться на службе при новом господине. Приходили мелкие дворяне, ленники графства Вера, приносили клятву верности, вкладывали руки в руки Жослена и, обменявшись с ним поцелуем, становились его вассалами. Кто-то искал правосудия, а отчаявшиеся кредиторы прижимистого графа явились в замок в робкой надежде получить долги с племянника. Добрая дюжина священников просила у нового графа денег на заупокойные службы по усопшему, консулы Бера в красно-синих одеяниях притащились изложить свои возражения по поводу слишком высоких податей, а граф среди всей этой сутолоки успевал покрикивать на своих слуг, чтобы те поживее поворачивались, подбрасывая в костер книги и манускрипты. И когда какой-то молодой нервный монашек вздумал жаловаться, что он-де еще не закончил просмотр документов, Жослен долго гнался за ним через замок и наткнулся на его логово, набитое документами; они тоже были преданы огню, несмотря на рыдания монашка.

И тут-то, когда только что обнаруженные остатки библиотеки заполыхали на костре и от взметнувшегося пламени по воздуху полетели горящие хлопья, угрожая поджечь соломенную крышу графских конюшен, в замок пожаловал епископ, судя по облику ничуть не больной. Он привел с собой дюжину священнослужителей, и с ними был Мишель, оруженосец покойного графа.

Епископ принялся громко стучать посохом по булыжной мостовой, чтобы привлечь внимание Жослена, а когда новый граф соизволил заметить его, прелат поднял посох и указал на Жослена. На дворе воцарилась тишина: все поняли, что наступил драматический момент. Жослен, на круглом лице которого плясали отблески огня, был настроен воинственно.

– Чего тебе надо? – требовательно спросил он у епископа, который, как ему показалось, не выказал достаточного почтения.

– Я хочу знать, – требовательно заявил епископ, – как умер твой дядя.

Жослен шагнул навстречу депутации, звук его сапог эхом отдавался от замковых стен. Во внутреннем дворе находилось никак не менее сотни людей, и некоторые из них, подозревавшие, что старый граф умер не своей смертью, перекрестились, однако Жослен выглядел невозмутимым.

– Дядя умер во сне, от лихорадки, – громко ответил он.

– Странная болезнь, – сказал епископ, – от которой человек умирает с перерезанным горлом.

По двору прошел гул, переходящий в негодующий рев. Шевалье Анри Куртуа и некоторые из ратников старого графа положили руки на рукояти мечей, но Жослен не остался в долгу.

– В чем это ты меня обвиняешь? – рявкнул он на епископа.

– Тебя я ни в чем не обвиняю, – ответил прелат, не желавший пока открыто выступать против нового графа, но собиравшийся уязвить Жослена, обличив его наймитов. – Но я обвиняю твоих людей. Этот человек, – он подвинул Мишеля вперед, – видел, как они перерезали горло твоему дяде.

По двору пронесся ропот возмущения, и некоторые из ратников двинулись к шевалье Анри Куртуа, как бы заверяя его в своей поддержке. Жослен, не удостоив вниманием это проявление недовольства, поискал взглядом Виллесиля.

– Я послал тебя, – объявил он громким голосом, – для разговора с моим дорогим дядей. А теперь слышу, что ты убил его?

Виллесиль был настолько ошеломлен таким обвинением, что утратил дар речи. Он лишь помотал головой в знак отрицания, но настолько неуверенно, что присутствующие, все до единого, уверились в его виновности.

– Ты хочешь правосудия, епископ? – спросил Жослен, обернувшись через плечо к прелату.

– Кровь твоего дяди вопиет об этом, – ответил епископ. – От этого зависит законность твоего вступления в права наследства.

Жослен обнажил меч. Доспехов на нем не было, лишь штаны и подпоясанная шерстяная туника, тогда как ратника защищал толстый кожаный нагрудник, но граф вскинул клинок, давая понять, чтобы Виллесиль тоже достал свое оружие.

– Ордалия, епископ, – сказал он. – Испытание поединком.

Виллесиль попятился.

– Я сделал только то, что ты… – начал он, но вынужден был поспешно отступить, потому что Жослен атаковал его двумя быстрыми ударами.

Виллесиль испугался, что вместо притворной схватки для умиротворения настырного епископа предстоит настоящая, и выхватил меч.

– Но, монсеньор, – попытался он воззвать к своему господину.

– Старайся для видимости, – тихонько сказал ему Жослен, – после договоримся.