Читаем Еретик полностью

Кровля мельницы была влажной. До этого долго шел сильный дождь, и покрытая мхом солома потемнела от сырости. Томас увидел, как над тем местом, где стрела зарылась в грязную крышу, поднялась струйка дыма, но язычки пламени не показывались. Арбалетчик по-прежнему стоял позевывая в дверном проеме. Набухшая от дождя река переливалась через запруду плотным пенисто-зеленым потоком, который будет сильно толкать бегущих. Томас бросил взгляд назад, на крышу мельницы, и ему показалось, что дымок слабеет. Если так, придется начинать все сначала и, может быть, повторять до тех пор, пока огонь не займется. Он уже подумывал о том, чтобы пойти с Женевьевой обратно вниз по течению и поискать новую растопку, но тут неожиданно дым появился снова. Он быстро густел, раздуваясь, как маленькая дождевая туча, потом на кровле показалось пламя, и Томасу даже пришлось шикнуть на радостно зашумевших. Огонь распространялся с молниеносной быстротой. Должно быть, зажигательная головка стрелы, пробив темную сырую солому, проникла в более сухой нижний слой, и теперь сквозь покрытую мхом крышу пробивались языки пламени. В считаные секунды заполыхала уже половина крыши, и Томас понял, что этот пожар уже не потушить. Огонь перекинется на стропила, крыша рухнет, и все, что есть в мельнице деревянного, будет гореть до тех пор, пока от мельницы не останутся лишь закопченные каменные стены.

И тут из двери высыпали люди.

– Пора! – сказал Томас, и стрела с широким наконечником, перелетев реку, отбросила выскочившего было из мельницы человека назад.

Защелкали арбалеты коредоров. Стрелы ударялись о камень, одна попала человеку в ногу. Вторая и третья стрелы Томаса еще летели, когда снова выстрелили арбалеты. Одному из людей с мельницы удалось зашмыгнуть за горящую постройку. Он наверняка собирался предупредить остальных осаждающих, и Томас понимал, что времени в обрез. Из мельницы выбежали еще люди, и Томас выстрелил снова. На сей раз его стрела угодила в шею женщине, но жалеть об этом ему было некогда: он натянул лук и выстрелил снова. Потом дверной проем опустел, и Томас, забрав с берега одного из своих арбалетчиков, велел остальным, если на пороге появится еще кто-нибудь, немедленно стрелять.

– Переправляемся! – крикнул он Филену.

Томас и арбалетчик первыми бочком перебрались на ту сторону по узкой, примерно в ширину ступни, скользкой каменной дорожке, через которую переплескивалась клокотавшая под ногами вода. Филен с сыном на плечах еще вел по запруде остальных коредоров, когда Томас, выбравшись наконец на городской берег, послал стрелу внутрь мельницы, в освещенный пламенем проем. На пороге валялись тела. Застреленная им женщина смотрела на него широко раскрытыми мертвыми глазами. Из леска, находившегося между мельницей и городской стеной, вылетела и, едва не задев Томаса, плюхнулась в мельничный пруд арбалетная стрела. В тот же миг с башни замка сорвалась другая стрела с белым оперением. Она полетела в рощу, где скрывался арбалетчик, и тот больше себя не обнаруживал.

Поскользнувшаяся на запруде женщина с истошным воплем упала лицом вниз в белую бурлящую воду.

– Оставь ее! – крикнул Филен.

– Вверх по тропе! – заорал Томас. – Живо!

Вперед, с наказом выломать или разбить маленькие воротца в стене над склоном, он послал одного из коредоров, вооруженного топором. Следом вверх по склону торопливо взбирались люди. Томас, в запале, призывал их по-английски, но его понимали, даже не зная языка.

И тут позади послышался сильный треск. Часть мельничной крыши рухнула, разбросав искры и взметнув языки пламени.

В этот момент из дверей мельницы выскочил ее последний защитник. Высокий детина был не в кольчуге, как другие, а в коже, его опаленные волосы дымились, а физиономия, перекошенная в злобной гримасе, отличалась редкостным, прямо-таки невиданным безобразием. Он перескочил через барьер из мертвых и умирающих, и Томасу в какой-то миг даже показалось, что этот человек хочет на него броситься. Однако он развернулся в попытке убежать, и лучник, натянув тетиву, засадил ему стрелу между лопаток. Тот упал ничком. На поясе подстреленного урода висели меч в ножнах, нож и колчан для арбалетных болтов, и Томас, исходя из того, что оружие лишним не бывает, решил все это забрать. Наклонившись, лучник расстегнул на умирающем пояс, но тот из последних сил яростно вцепился лучнику в лодыжку.

– Бастард! – прорычал он по-французски. – Бастард!

Томас пнул его ногой в лицо, выбив ему зубы, и добавил по тому же месту каблуком, а когда умирающий разжал хватку, отпихнул его в сторону. Тот затих.

– Вверх! – крикнул лучник. – На холм.