Читаем Еретик полностью

И вот если есть в той дали другие девушки – он добро бы просто с ними по возможности спал. Да может даже и не спал, не то главное. Он в них то и дело влюбляется! Думает о такой очередной, переживает, добивается, страдает, понимаешь! При этом полагая, что ту, другую, любимую, продолжает любить и в свой срок они поженятся! А вот по этой мимолетной все равно страдает! То есть не злится, добиваясь тела – а именно страдать способен при отсутствии взаимности. Дурак? Сбрендил?

Ну, тут у людей готовая этикетка: влюбился. Влюбчив. Или даже – ветреный, стрекозел, изменщик. Но страдания искренние вы куда денете?! Он же любви от нее хочет, аж сам не свой, спит плохо – а сам же знает, что вернется к своей постоянной. Так хрен ли страдать?!

А – страсть. Гормоны. Нейроны и возбуждение. Чувства играют – предмет вынь да положь.

Кому хочется и свербит – тот всегда что-нибудь найдет.

63. Я хотел только сказать, что вот и у пчелок с бабочками, в смысле у социалистов, – точно то же самое.

64. Самый крайний пример – самоубийство. Любой понимает, что этот не выход, это не рационально, это не решение. Если покончить с собой означает прекратить муки, не совершить предательства, сохранить честь семьи – аргументы понятны. Страдания несчастной любви – тоже понятны. Но в этом случае: подожди, возможны перемены, возможно смягчение боли, возможны многие еще радости: но сильная страсть, отвергнутая и тем сменившая знак плюс на минус, настолько непереносима и лишает смысла все в жизни, что разум бессилен и отключен: жить не могу, не хочу, не вижу смысла, прощайте. А схватить вовремя, связать, увезти на год в лагерь на тяжелые работы и кормежку впроголодь – немного очнется, полегчает.

Суицид медицина рассматривает как патологию. А это просто классический случай перехода количества в качество: эмоциональное возбуждение, не имея возможности реализоваться в действия, ищет любой вариант быть снятым – и согласно на крайний вариант: перестать чувствовать вообще.

А самоубийца бывает таким умным – прямо академик.

Страсть требует приложения! И это требование может быть вообще дороже жизни.

65. Но что бы ни писали товарищи евреи Поппер, Фрейд, Фромм, Франкл, Адорно и Маркузе, еврей товарищ Маркс тоже кое-что понимал. Насчет законов истории. Может, мы с ним и далеко не во всем согласны, и вообще Конт придумал первым насчет этих законов, но все же люди всегда знали. Что вечных государств не бывает. Что отмерен срок и их жизни. И традиционно считался этот великий срок в тысячу лет. Максимум в полторы, как пример государственного долгожительства. Тысячелетний Рим. Смотри сам историю мира.

И полагали незнакомые ни с Контом, ни с Поппером люди, что любое государство проходит рождение, детство, молодость, зрелость, дряхлость, упадок и смерть. Языком более современным: проходит фазовый цикл возникновения, развития, подъема, плато, пика, спада и крушения.

Иначе и невозможно. Любая система проходит свой цикл существования, и для каждой системы он свой. Свой для галактики, звезд и планет – систем материи неорганической. Свой для микроба и червя, свой для собаки и человека – органических материальных систем: молодость – зрелость – старость. Свой для социальных систем, то есть государств и цивилизаций.

Попросту говоря, люди всегда знали, что варвары активны, витальны, храбры, жестоки, неприхотливы, а молодые государства – воинственны, живучи, бедны, работящи, в государстве же старом, устоявшемся, завоевавшем окрестные земли, благоустроенном и богатом – люди обдрябли от сытости и мира, утеряли воинственность и задор, отвыкли от лишений и привыкли к сладкой жизни, – и скоро этому государству конец: чиновники вороваты, воины трусоваты, граждане ленивы, и они прожирают то, что создали и накопили предки. А подует ветер истории, случится неурожай, нападут варвары – и все рухнет.

Можете посмотреть цикл картин Томаса Коула «Путь империи».

66. Вообще это диалектика. Все элементы, силы и устои государства укрепляются, надстраиваются, совершенствуются и накапливаются в таком количестве, что переходят в конце концов в иное качества – и перегруженное, переусложненное, дегенерировавшее государство постепенно делается недееспособным, плохо управляемым и слабым.

Это мы назовем: социальная система выработала свой системный ресурс. Ей некуда больше развиваться. Ничего принципиально нового она изобрести внутри себя больше не может. Может увеличивать то и это, улучшать третье и пятое, менять моды автомобилей и повышать гонорары спортсменов. Но прерии распаханы, самолеты летают, страховки надежны, а университетские профессора эрудированы. Жизнь благоустроена!