Читаем Ереси (2008) полностью

То, что я связываю разрозненные сведения из различных областей жизни: историю, климат, земледелие,- чрезвычайно важно. Слушайте меня, и слушайте внимательно, ибо я объясняю вам то, чего вам никто доселе не объяснял. В сущности, я объясняю вам вас самих.

Есть в МГУ профессор Леонид Милов. Он свидетельствует:

Вы понимаете и без профессора, что сенокос – это высшее земледельческое действо; это добывался корм скоту: домашней скотине и лошадям, без того, чтобы накормить лошадей, на войну не выступишь. Сена, этого консерва для животных, должно было хватить до следующей травы. Оставалось 100 суток. Поэтому, пишет профессор Милов, «однотягловый крестьянин (объясняю, что это семья из четырех человек с одним взрослым мужиком) имел на обработку одной десятины гектара обычного надела, а надел, например, в XIX веке составлял в полях 4,5 десятины, лишь 22-23 рабочих дня». А при барщине вдвое меньше.

За этими достаточно холодными словами стоит костлявый скелет. Я так и вижу его ребра, трубчатые кости ног, пустые глазницы.

добивает нас с вами Милов. Далее я цитирую дословно по бумажке, потому что это очень важно:

Запомните, это очень важно, что прибавочного продукта в нашем климате всегда было минимальное количество. Добавлю от себя, что и сейчас этого продукта в так называемом агропромышленном комплексе не густо; причина все та же: климат, генерал Зима. Семь-восемь месяцев в году земля мертвая, в то время как, скажем, в Таджикистане, где я был в 1997 году, можно собирать несколько урожаев пшеницы в год. Но мы отдали Таджикистан, лохи. Зимой в России и коровы доятся много хуже, поскольку сено – не свежая трава. Если ты пьешь какое-нибудь лианозовское молоко, гражданин, и думаешь, что это русское молоко, ты ошибаешься, оно сделано из порошка, привезенного из-за границы. Мы обречены климатом.

Но вернемся к прибавочному продукту. Русский крестьянин имел его минимум. Потому индивидуальное крестьянское хозяйство веками стремилось рожать детей – увеличивать количество рабочих рук в семье. Еще один способ увеличить количество прибавочного продукта – мигрировать на юг, юго-восток и восток Евразийского континента. Нужда в хлебе стимулировала, таким образом, и деторождение, и миграцию. Миграция шла все века, вслед за армией шел крестьянин-переселенец.

Однако в целом население оставалось в пределах исторического ядра России в концентрической орбите областей вокруг Москвы, в орбите, вытянутой к югу более, чем к северу. И там, исходя в основном из этой всецело климатически-агрокультурной ситуации, постепенно создался механизм грубых и жестоких форм создания и изъятия прибавочного продукта господствующим классом – феодалами. Именно вследствие климата и недостатка прибавочного продукта в России появилось крепостничество в самой тяжелой форме, как наиболее реальная для этого региона Европы форма функционирования феодальной собственности господствующего класса на землю. Режим же крепостничества стал возможен лишь при развитии наиболее деспотичной формы государственной власти – российского самодержавия. Вы всё поняли? Жестокий климат создал жестокую тираническую государственность и жестоких феодалов. Даже якобы великий Лев Николаевич Толстой проиграл однажды в карты деревню вместе с мужиками, бабами и детьми.

Феодалы надзирали над своими крепостными, как гуиновские хозяева зон надзирают за заключенными, по-отечески погано и жестко, строго контролировали, выявляли ленивых мужиков, отбирали у ленивых наделы, «справным» мужикам прощали недоимки, в некоторых случаях выдавали ссуды. Все это жестокое и вынужденное злодейство происходило на нашей земле на протяжении многих веков, и эта изначальная жестокость сформировала и характер русского человека, и характер русского государства.