И если что суждено разрушить среднему европейцу, переделанному из русского, то многоформную империю, которая умеет только насиловать своего подданного и периодически (или систематически) отворять ему темную кровь.

Вот так, в тенетах этой мирной революции, мы и переживем эпоху.

Есть еще одна фишка для вашего внимания.

Я давно убежден, что человек умирает тогда, когда исчерпано его жизненное задание. Когда ему нечем больше заняться по эту сторону земного фокуса.

Стало быть, пролонгировать жизнь – это придумать себе новое или перепридумать старое жизненное задание.

Вот такое, например: пережить Владимира Путина. Огурчиком, двадцать и даже тридцать лет. Чем не?

И если придут забирать вас куда-нибудь отсюда подальше, скажете: нет, еще не исполнилось, ждем. Как св. Симеон в Иерусалимском храме. Помните про «ныне отпущаеши»?

Так и дотянем до совершенно новой, европейской России. С верным обывателем, прошагавшим все семь шагов, в центре нее.

А вы говорите.

<p>Пропофол для Пушкина</p>

«Ну, убей меня!» – прочитали все в глазах у Мольера.

Младая любит Дездемона,

Как ветер любит ночи мглу?

К психопатологии обыденного гения

В июне 2016 года отмечалась очередная, седьмая годовщина со дня смерти Майкла Джексона. И мы снова, как обычно в такие дни, услышали две группы торжественных голосов.

Первая группа: хор родных, близких и уполномоченных фанатов покойного, которые безмерно печалуются по поводу раннего ухода короля поп-музыки, самого знаменитого исполнителя конца XX века. И вновь жалуются на личного врача Джексона Конрада Мюррея, который – оторвать бы ему руки и еще кое-что похлеще – ввел артисту внутривенно смертельную дозу пропофола. Сильного анестетика.

Вторая группа: сам кошмарный Конрад Мюррей. Который в 2011 году сел в тюрьму за непредумышленное убийство великого пациента. И отсидел лишь два года, будучи отпущен за примерное поведение.

Мюррей, чернокожий кардиолог 63 лет от роду, вывалил очередную порцию брутальных подробностей о последних годах жизни Джексона. Который, во-первых, пустился уже решительно во все тяжкие сексуального свойства. Например, собирался жениться на 12-летней девочке, притом дочери своего приятеля. Постоянно эксплуатировал и относительно взрослых дам легкого поведения, но только таких, что были «тощими как карандаши». А на свидания приходил в клоунском костюме и маске, чтобы его не очень узнали – как будто Майкла Джексона в любом виде/проекции можно было не узнать.

А еще король поп-музыки хотел сделать себе пересадку мозга, чтобы окончательно забыть крупную часть собственного прошлого. Тяготившего его так, что воля к жизни окончательно сменилась в нем жаждой саморазрушения. Точнее, уничтожения прежнего, ветхого Майкла Джексона. Кстати, и пресловутый пропофол, вроде как погубивший артиста, называется неформально «молоком амнезии», потому что помимо анестетического эффекта приводит еще к забыванию излишних подробностей жизни и творчества.

Из всей этой годовщинной суеты я извлек следующее.

Погубили Джексона, скорее всего, как раз родные и близкие, передавшие ему несколько тягчайших детско-юношеских психотравм. Изнасилование со стороны черного отца? Может быть. Может, и нет. Когда-нибудь, Бог даст, это станет отчаянно ясно.

Не случайно Майкл Джексон так настойчиво хотел превратиться – и почти превратился – в белого. То была попытка смены идентичности, столь присущая людям, страшащимся своего прошлого и/или презирающим его.

А лучшим другом короля оказался как раз Конрад Мюррей. Который, как мог, пытался облегчить страдания пациента. Но спасти его не мог по определению. По причинам, не зависящим от врача. Ибо гению всегда отведен момент ухода, по достижении которого он более не может выполнять заданное предназначение, зато превращается в свое отрицание. Майкл Джексон этот X-момент давно пережил: отсюда и жуткие сексуальные оргии – при нарастающей психологической импотенции, и готовность пересадить мозг, финально упразднив старую память.

Разглядывая юношеские фотографии поп-гения, я вдруг неожиданно осенился вот какой мыслью: он там, еще чернокожий, немало похож чертами лица на другого гигантского отпрыска Африки, а именно на Пушкина. Александра Сергеевича. И судьбы их странно сходны.

Вообще, можно было бы написать забавную мистификацию о том, что Пушкин и Джексон происходят оба из какого-нибудь единого колена А. П. Ганнибала. Может, когда чуть позже оно и будет написано.

Официально принято считать, что Жорж Шарль Дантес, убийца Пушкина на дуэли, – враг великого поэта, всей России и прогрессивного человечества.