Читаем Эра Водолея полностью

Константин шагнул в открытый воздух апрельского Рима. Сбежал вниз – о, не вверх, иначе было бы по-русски «взбежал» – по Испанской лестнице. С тремя охранниками, едва поспевавшими за ним. Хорошо все-таки быть молодым Патриархом. Не умученным недугами. Смотреть на этот Рим святейшими глазами, осязать его кончиками пальцев, благословляющих и благословенных! Москва – Третий Рим, а четвертому не бывать? Чепуха. Есть один-единственный Рим, который Константин воздвиг в своем сердце. И откуда он, Святейший, вещает всем городам и мирам. Два-три миллиарда долларов на дороге не валяются. Даже на Старой Аппиевой дороге.

Он завернул в Старое Греческое кафе, на виа Кондотти. Когда-то, будучи простым архиепископом, Константин мечтал о премии виа Кондотти, какую получила Майя Плисецкая. Сейчас он сам может раздавать такие премии. Но вот – тот самый столик, под автографом Гоголя.

«Рим! Рим! Снова в дорогой, милый Рим…»

Разве моя паства – не собрание мертвых душ? Крестятся, иногда даже молятся, а Бога никакого не знают. Но я заложу эти души моей же стране, моей бессильно богатой Родине по самому высокому тарифу. И никто не оспорит эту выгоднейшую в истории сделку!

Двойная граппа и лимонный сок, о монсеньор, пер кортезия.

Под самый финиш был еще ланч с Донателлой Версаче на террасе отеля Eden. Откуда вид на весь Рим, какой он практически есть. Донателла мила настолько же, насколько ужасна собой. Укатали сивку крутые горки – заторчалась, видать. Но неважно. Перестройка Церкви требует новой униформы. Облачения от Versace. Мы договорились. Эскизы будут через три месяца. Она, напоследок:

– А правда, в России полно дешевого героина? Сообщите мне, Святейший Патриарх. Мне нужно.

Бездна обаяния, что скажешь!

В Москву, в Москву.

Священный Синод прославил митрополита Никона в лике святых. Треть членов сопротивлялась и капризничала, но Константин дожал. Единогласно. Останки святого торжественно перенесены с Новодевичьего кладбища в Успенский собор. В процессии шли все значительные персонажи этой страны. Виделось – идут даже домовые, лешие и кикиморы, живые духи и мертвые призраки Большого Села.

Теперь Патриарх может переходить к центральному проекту своей жизни. Переписать Библию. Ну, не то чтобы переписать – поменять в ней самую малость. Проговорить почетче про светскую власть православной Церкви. И втиснуть пророчество о святом Патриархе Константине, который вырулит мировую историю на новый виток, подчинив себе Гога и Магога, самую большую и опасную страну мироздания.

А что для этого нужно? Правильно, новый синодальный перевод. И мы его сделаем. Благо, старого зануды Ионы давно уже нет – погиб в петле – а Вероучительный отдел возглавляем моим человеком. Пора начинать. Раннее начало – половина дела.

Правда, спокойствие в безраздельных владениях Патриарха обманчиво.

Генерал-полковник К. сообщает: три старых («взрослых») митрополита тайно объединились и ропщут. Дескать, Патриарх стяжает огромные денежные бабки, а Церковь во всей ее полноте их не видит. Да и канонизация Никона вышла кривоватая – с его-то репутацией! Многие клирики растеряны, испуганы, возмущены. Пора разобраться, мол, не слишком ли молод и зелен наш Предстоятель, раб рабов Божиих? Заговора пока нет, но созреет ведь – тогда не угонишься.

Да еще пьяный вусмерть Модест Ильич Чайковский застигнут был полицией за помощью людям в подпольном гей-борделе. И возопил он, принятый коварными ментами: я лучший друг Святейшего! поедем сейчас же к нему! Они поехали в Чистый переулок. И голый Модест колотил кулаком в патриаршьи двери. Стучите, и отворят! – орал он благим матом посреди липкой пречистой ночи. По счастью, Константин был тогда в Переделкине и ничего в реальном времени не услышал. Но видео у полицейских осталось – изъять его полностью пока не получается, ексель-моксель. А почему не получается? Вот… Заговор уже здесь?