— Большая Дубина — вождь только здесь, — признался князек. — Другие болота — другие вожди.

«Что ж, — подумал Кратов. — Скромность — сестра не только таланта, по и величия». Слова Большой Дубины указывали на то, что термин «Земляные Люди» охватывал группу племен, переживающую тяжелые времена в затяжной войне против более организованного и сильного врага, посягнувшего на их владения. Обычный межплеменной конфликт, довольно просто регулируемый путем легко формализуемых переговоров через посредников. А посредниками здесь, учитывая беспрецедентную снисходительность Земляных Людей к инаколичию, мог выступить кто угодно, от рептилоидов до людей.

— Я должен подумать, — сказал. Кратов.

— Пусть Человек в Лысой Шкуре думает, — великодушно позволил Большая Дубина. — Но не долго.

Он сполз на брюхе обратно в теплую грязь так, что на поверхности остались одни лишь глаза. Да и те понемногу смежились в дремоте… Кратов выждал, когда князек уснет окончательно, отключил лингвар и вызвал Лермана.

— Что нового? — бодро спросил тот.

— Ничего, что было бы неведомо земной ксенологии, — сказал Кратов. — Это разумные амфибии, внешне трогательно напоминающие близких нашим сердцам земных квакш. Впрочем, они оснащены прекрасно развитыми теменными глазами, но и это для нас не в новинку — вспомним старушку гаттерию. Они живут в подземных болотах, куда пробиваются термальные воды и… гм… отдельные ксенологи. Их много — я имею в виду, безусловно, аборигенов, — и они воюют, причем неудачно. Я думаю, пора присылать миссию.

— Наконец-то, — с удовлетворением произнес Лерман. — Миссия уже готова. Дайте ориентиры для высадки.

— Пусть ищут пеленг моего биотехна. Там неподалеку расположена гряда сопок, у подножия которой есть лазы к местам обитания наших амфибий. Впрочем, я лично встречу миссию в сопровождении местной родоплеменной знати.

— Как зовут вашего патрона?

— Большая Дубила.

— Я не спрашиваю вас об уровне его интеллекта, — мягко указал Лерман.

— Это имя.

— О! — воскликнул Лерман и захихикал.

Кратов с неудовольствием прислушивался к его веселью, не понимая, чем оно вызвано. Потом до него дошло, и он вымученно улыбнулся.

— Да нет, он толковый мужик, — сказал он.

— Ну и отлично, — промолвил Лерман. — Миссия прибудет через двадцать часов. Не делайте глупостей, Константин. Не ввязывайтесь в дуэли. На вашем месте я вообще вернулся бы на корабль…

— На вашем месте я советовал бы то же самое, — парировал Кратов, и они посмеялись еще.

В пещере было темно. Жирные испарения оседали на ткань «конхобара» грязными потеками. Пахло тухлятиной. Однако Кратов чувствовал себя великолепно, восседая на крохотном клочке относительно сухой тверди, в окружении зыбкой, напоминавшей переваренный черничный кисель трясины с торчавшими оттуда головами Земляных Людей. В конце концов, ему доводилось проводить переговоры и в более мерзких условиях… Он сладко потянулся, повел затекшими плечами и врубил лингвар.

— Я помогу племени вождя Большой Дубины, — сказал он с воодушевлением. Князек приоткрыл один глаз. — К вам придут такие же добрые духи, как и я. Много, очень много добрых духов. И Земляные Люди будут спокойно добывать пищу вместе с Каменными Людьми и…

Краем глаза он уловил слабое тление проклятого индикатора.

— Человек в Лысой Шкуре говорит глупые слова, — с раздражением отозвался князек. — Вопрос: хочет ли он посмотреть, какую пищу добывают Земляные Люди.

Печенкой чувствуя, что допустил прокол, Кратов обернулся.

Его, привычного ко многому, едва не вывернуло наизнанку. Однако прежде чем отвернуться и совладать с желудком, он успел все разглядеть в деталях.

Способность видеть в темноте и природная зрительная память сыграли с ним злую шутку. Они намертво впечатали тошнотворную картину в его мозг.

На соседнем бугорке двое Земляных Людей, ловко каменными ножами, разделывали тушу какого-то животного. Удаляли тускло-сизые внутренности, отдирали пропитанную темной кровью шкуру от серых мышц… То, что осталось от добычи, еще сохраняло свои очертания. При жизни это существо напоминало гигантскую бесхвостую ящерицу, поросшую короткой игольчатой шерстью. Кратов вспомнил, где видел эту шерсть: она покрывала грубо выделанные одежды князька и его соплеменников. Подобравшиеся в агонии конечности жутко походили на человеческие руки — главным образом из-за тонких пальцев с острыми невтягивающимися когтями.

У самой кромки трясины валялась отрезанная голова. Лысая, с топорщившимся на макушке кожистым гребнем. Один глаз был поврежден и вытек, зато другой остекленело смотрел на Кратова с застывшим выражением ненависти и боли. Узкий клювообразный рот был плотно сжат, а в заостренные книзу мочки ушных раковин были вдеты большие серьги из полуограненных самоцветных камней.

6

Кратов провел трясущимися липкими пальцами по лицу. Ему было дурно, скафандр душил, и никак не отступала гадчайшая внутренняя дрожь.

— Кто это? — почти беззвучно спросил он.

Он вынужден был повторить вопрос для лингвара.