— Почему не узнали? — покачивали они головами. — Юра сам был бы нам как сын — такой молоденький.

Лишь через несколько дней фамилию Юрия сумели выяснить офицеры-политработники из оперативной группы коменданта города Еревана. Сообщили мне, что более десяти детей успел спасти после первого толчка из-под развалин школы в Ленинакане лейтенант Юрий Конюхов. А сам он был доставлен в ереванскую горбольницу «Эребуни». Я немедленно поехал туда.

Увы, обойдя переполненные ранеными отделения больницы, найти Конюхова я не смог, хотя в списках принятых на лечение пострадавших фамилию лейтенанта обнаружил. Знали его и некоторые медсестры, больные. Знали, что он совершил. А вот показать, где лежит Юрий, затруднялись. И вдруг на одном из этажей во время разговора с санитарками к нам подошел пожилой доктор.

— Вы разыскиваете Конюхова? — спросил он, грустно глядя на меня. — Я его оперировал. Серьезно пострадал молодой человек. Вчера его отправили на дальнейшее лечение в Москву.

Константину Акоповичу Петросяну не было точно известно, в какое столичное медучреждение доставили лейтенанта. Но, забегая вперед, скажу, что я пытался встретиться с Юрием и в Москве, разыскивал его, когда вернулся из Армении. Только времени прошло уже очень много. Конюхова успели подлечить, как выяснилось, в институте Склифосовского, потом он был отправлен в отпуск по болезни, восстанавливать силы.

И все-таки фамилию офицера, рисковавшего жизнью во имя спасения детей, жители Армении узнали уже 17 декабря. На страницах республиканской молодежной газеты «Комсомолец» в тот день о мужественном поступке Юрия Конюхова рассказала журналистка И. Микулина, которой повезло больше, чем мне. Вскоре после землетрясения она побывала в больнице «Эребуни» и там познакомилась с молодым офицером, из его уст услышав подробности происшедшего с ним.

«— Как меня прихватило, я так и не понял, хотя и был постоянно в сознании, — приводились в газете слова Юрия. — Как смог, разгреб себя целыми рукой и ногой, чтобы заметили, если вдруг отключусь. Считаю, мне крупно повезло — раны-то пустяковые: переломы срастутся, швы затянутся, главное — живой. Больно и горько думать о ребятах — их уже не вернуть…»

Сострадание к попавшим в беду людям, способность к самопожертвованию во имя их спасения — вот то, что двигало Юрием, многими другими офицерами, прапорщиками, солдатами, первыми приступившими к ликвидации последствий землетрясения. В этом — их профессиональный долг, в этом — их нравственное кредо.

Глава третья

Слово о спасении

Юрий Мамчур, Александр Орлов

ПРЕОДОЛЕНИЕ

Солнечное ереванское утро. Спешат по своим делам горожане. Обычный гомон древних улиц нарушают разве что резкие сигналы машин — здешние автолюбители народ, известно, горячий. И тем резче бросается в глаза прижатая к бордюру у перекрестка боевая машина пехоты. В люке солдат. Каска. Бронежилет…

По-разному относятся здесь к существованию особого положения. Одни убеждены, что в сложившейся, до предела раскаленной, чреватой непредсказуемыми последствиями, обстановке иного выхода не было. Другие считают, что комендантский час, пропускная система, милиция и войска на улицах — меры излишне суровые. Они не только задевают национальное достоинство, но и подрывают веру людей в демократические преобразования, в конечном счете бьют по интересам перестройки. Не обошлось и без всевозможных слухов, домыслов и даже инсинуаций. Вот одна из последних листовок, распространенных от имени так называемого «комитета карабахского движения Армении». Ее сняла со стены своего дома пожилая женщина-армянка, принесла военным.

«Соотечественники!.. В историю вошел год национальной трагедии… На священной армянской земле траур… На улицах вместо улыбающихся лиц — каратели с дубинками. Советская печать и телевидение говорят о демократизации, в то время как политическая ситуация в Армении все больше напоминает «теплую» атмосферу 1937 года… Те же действия карательного аппарата, и в первую очередь — армии. Призываем оставаться верными клятве… Борьба! Борьба до конца!..»

Генерал-майор А. Рябцев, временно исполнявший обязанности коменданта Особого района, не выказав эмоций, отодвинул листовку в сторону.

— Не побоялись нести это «карателям»? — улыбнувшись, поднял глаза на женщину.

— Вы уж, ради бога, не обижайтесь. Мы, старики, все понимаем. Если бы кто из моих сыновей написал такое, я бы сгорела со стыда…

Понимание… В обе соседние республики все же приходит время трезвого взгляда на случившееся. Пора осмысления и мучительного поиска ответов на многие больные вопросы. Один из них: можно ли было действительно обойтись без чрезвычайных мер, не имеющих в нашей стране прецедентов?

Мы разговаривали на эту непростую тему с генерал-лейтенантом А. Макашовым, исполнявшим обязанности коменданта Особого района, наверное, в самые напряженные дни — после землетрясения. Альберт Михайлович вместо пространных разъяснений достал из стола папку…