– Неважно, – откликнулся неутомимый Буратино. – Они у вас практически незаметны.

– А это кто?

– Сфазианская служба здоровья. О вас помнят. О вас заботятся.

– Мамочка моя, – засмеялся Кратов. – Океаны заботы и любви! Даже Полкан – и тот обязан всех любить.

– А как же иначе? – спросил Буратино слегка озадаченно. – Разве бывает по-другому?

– Бывает. К сожалению… А может быть, к добру?

– Где? Где? – всполошился невидимый собеседник. – Назовите координаты!

– Это… м-м… за пределами Сфазиса.

– Жаль, – совсем огорчился Буратино. – Мы со Сфазиса – никуда.

За фруктовыми деревьями неизвестной разновидности Кратов обнаружил обещанный прекрасный пруд в окружении камышей и карликовых плакучих ив. О большем удовольствии нельзя было и мечтать. Сбросив на ходу одежды, Кратов с разбега бултыхнулся в прогретую воду, распугал дремавших у поверхности толстопузых тилапий и со счастливым фырканьем вынырнул на середине. Раскинув руки, он замер в невесомости на легкой волне и прикрыл глаза. Остатки раздражения и неуверенности покидали его душу, вымытые прозрачными струями. «Прелестный уголок, – вспомнил он слова Энграфа. – Мечта… Как здорово и быстро можно здесь работать! Вместо того, чтобы сидеть перед унылыми когитрами и лингварами и медленно дуреть от их зудения – выйти под самосветящееся небо, погулять по саду, мимоходом срывая переспелые вишни, поболтать с милой женщиной Руточкой Скайдре. Побегать наперегонки с Полканом, который хотя и обязан любить всех, но однако же любит лишь тех, кто готов платить ему взаимностью – пусть даже обычным похлопыванием по загривку. А затем бултыхнуться в пруд и переплыть его туда-обратно раз этак с несколько. И если после этого в твою башку не придет решение всех проблем – значит, ты безнадежный тупица, не ксенологом тебе быть, а разве что инструктором по атлетизму…»

<p>4</p>

Григорий Матвеевич с недовольным видом сидел за деревянным столом под вишней, уткнувшись печальным носом в чашку с кумысом.

– Ты исчадие ада, – сказал он Руточке. – Откуда ты произошла на мою голову?

– То ли еще будет, – произнесла Руточка обещающе. – Надоело с вами нянчиться. Вот свяжусь с Землей и наябедничаю на всех – пусть отзывают на принудительный отдых!

– Только посмей! – жалобно вскричал Энграф. – Ну, буду я играть в этот проклятый теннис и в футбол буду, шут с ним, но ты – молчи!

– Так-то, – сказала Руточка и победоносно поглядела на Кратова.

Тот одобрительно кивал, подметая вторую порцию овощного салата из глубокой глиняной миски.

– Как вы устроились, коллега? – спросил Энграф.

– Думаю, что прекрасно, – сказал Кратов. – Хотя, признаться, у меня еще не было повода заглянуть в свои комнаты. И я где-то потерял свой анорак.

– Пустяки, – промолвил Энграф. – Полкан разыщет. Верно, Полкан?

Пес настороженно покосился на него, словно ожидая подвоха, и нехотя поплелся в глубь сада.

– В отличие от некоторых, – заметила Руточка, – Костя уже успел поплавать в моем пруду. Зачем я, спрашивается, разбила здесь пруд?

– Очень удобно, когда нужно кого-нибудь легко и быстро утопить, – сказал Энграф. Оборотившись к Кратову, он продолжил: – Пусть вас не шокирует скромное убранство наших жилищ. Мы редко принимаем гостей. Кому придет в голову фантазия отправляться в гости в скафандре? Для непосредственных переговоров существуют особые нейтральные зоны. А в повседневной практике мы пользуемся обычными многоканальными видеалами…

– Григорий Матвеевич! – обиженно перебила Руточка. – Вы отнимаете у меня хлеб. Вот вы сейчас убредете в свою келью, а о чем я должна буду целый день говорить с Костей? Не о ксенологии же!

– А ты не встревай, когда старшие беседуют, – сказал Энграф. – В прежние времена это называлось бесчинством. От слова «чин». Титул у тебя, голубушка, не соответствует…

– Кстати, о титулах, – обрадовалась Руточка. – Да будет вам ведомо, Костя, что Григорий Матвеевич в нашем кругу носит неофициальный титул Галактического Посла, что вполне отвечает роду его занятий.

– На ксенологических стационарах его величают точно так же, – подтвердил Кратов.

– Скорость распространения слухов в вакууме намного превышает световую, – с плохо скрытым удовлетворением проворчал Энграф.

– И вот я подумала, – продолжала Руточка, – что поскольку вы, доктор Кратов, станете работать преимущественно в удаленных миссиях, то вам вполне подойдет титул Галактического Консула.

– А что, впечатляет, – согласился Энграф. – Хотя и не без претенциозности.

– Зато красиво, – сказала Руточка. – И куда выразительнее, чем ваши официальные должности.

– Не привьется, – промолвил Кратов. – Ко мне прозвища с детства не льнут. Последний раз я носил титул Великого вождя Шаровая Молния семнадцать лет назад.

– У меня легкая рука, – заверила его Руточка.

– Ах ты, Рутишна, – игриво сказал Энграф. – Чертовка… Не рука у тебя, а язык! Оставляю вас, коллега, на заклание этой юной, но перспективной ведьме.