Читаем Эпицентр полностью

Перед ними на постаменте из розового мрамора располагался и функционировал экспонат, известный как «Титанийская Модель», он же «Объект ТМ». В Тауматеке он находился уже лет сто, и всё это время непрерывно действовал. В каковом состоянии, по всей вероятности, пребывал и на протяжении долгих веков до того, как был обнаружен среди руин исчезнувшей цивилизации Титанума. Энергию для своего функционирования он черпал неизвестно откуда, неудобств от трения бесчисленных деталей и воздействия атмосферы не испытывал. То есть являлся практически вечным двигателем во плоти. Разобрать его и не пытались из понятного опасения невозможности повторного запуска. Скопировать же, напротив, пытались многократно и с равным неуспехом. Объект ТМ, несомненно, был уменьшенной моделью чего-то ещё более невообразимого и удивительного, о чём строились самые фантастические догадки. Согласно одной из гипотез, означенная модель воспроизводила в миниатюре скрытые, до сей поры неизученные и трудно поддающиеся осмыслению внутренние механизмы планеты-артефакта Финрволинауэркаф. Отсюда следовало, что либо прежние обитатели Титанума и являлись строителями оной планеты, либо основательно её устройство исследовали и ухитрились, в отличие от людей, как понять, так и смоделировать. Другая гипотеза утверждала, что взорам первопроходцев Титанума явлена была действующая модель мироздания во всём его многообразии и красе, со всеми значительными галактическими объектами и их пространственно-временными взаимодействиями. Вывод: сгинувшие прототитаниды были цивилизацией поистине вселенского масштаба, знали мироздание как свои предположительно шесть пальцев и употребляли Объект ТМ и его не сохранившиеся до возрождения Титанума аналоги в качестве глобусов. Или же в строительстве указанного мироздания принимали живейшее участие, сохранив на память некоторые рабочие наброски. В последнее Кратову, например, верилось с трудом, но у этой гипотезы находились и более благодарные последователи…

– Почему она не накрыта колпаком? – требовательно спросила Рашида. – А если я захочу потрогать?

– Да на здоровье! – хмыкнул Кратов. – Эта вещица несколько тысяч лет провалялась в рухнувшем подвале так называемого Дома Эшеров под грудой истлевшего хлама. Потом её «потрогали» ковшом тяжёлого скрепера, да и гусеницей тоже. Несколько десятков лет тому назад один из её первых исследователей изнемог рассудком в тщетных потугах понять и охватить. И во временном умопомрачении прикоснулся к ней кувалдой… Как видишь, ей это не повредило.

– Тогда, конечно, я её трогать не стану, – сказала женщина. – Что за интерес это делать, если не будет ответной реакции?

– Прототитанидам нет дела до мелкого копошения муравьёв на их могилах, – размышлял Кратов. – Даже их механизмы игнорируют наше присутствие. Нас для них попросту не существует. Наши временные пласты не пересекаются. Может быть, потому Модель и неуязвима, что мы видим лишь её пространственно-временную тень, проекцию на нашу вселенную.

– Ты сам всё это придумал?

– Угу. Прямо сейчас.

Рашида молча смотрела на мельтешащие деталюшки и вспыхивающие между ними огоньки.

– Это как вызов нашему самолюбию, – наконец сказала она. – Чтобы мы не мнили о себе слишком много. Это как усмешка мертвеца…

– Ты чересчур впечатлительна, – заметил Кратов. – На самом деле прототитаниды вряд ли задумывались о нас. Как мы не забиваем себе голову заботами о тех, что придёт после нас. И куда, кстати, придёт. Потому что это будет уже не наш мир. Не наша вселенная. И мы даже не в силах придумать ей имя, не говоря уже о том, чтобы представить себе её устройство. Наверное, даже тектоны пасуют перед такой задачкой. Да у них и без того полно хлопот…

– Плохая мысль собрать всё это в одном месте. А вдруг это фрагменты мозаики, которую нельзя складывать? Вдруг её нарочно разрушили и раскидали по углам и закоулкам Галактики до нас те, кто знал, к чему это приведёт? И однажды, когда все квадратики и кружочки лягут на свои места, всё и произойдёт?

– Что – всё?

– Ну, совсем всё…

– Нет, я не смог бы с тобой прожить всю жизнь, – усмехнулся Кратов. – Эти зловещие пророчества… Это мрачное созерцание теней, отбрасываемых даже самыми светлыми предметами… С тобой кто угодно станет мизантропом. А я по натуре безудержный оптимист.

– Как давно ты гляделся в зеркало? – удивилась Рашида. – Оптимистов с такой каменной физиономией не бывает.

– Ты никогда прежде не встречала живого оптимиста. Вокруг тебя всегда вращались унылые личности. Унылые от собственного несовершенства, отчаявшиеся завоевать твоё тело и душу. Только в таком окружении ты могла сиять и ослеплять.

– Встречала, – возразила Рашида. – Его звали Стас Ертаулов.

– Пока он был оптимистом, он хватался за все юбки в пределах досягаемости. Тебе будет неприятно это слышать, но ты была лишь одной из них. А уж потом… как я понимаю… он мог быть либо один, либо с тобой. И ни с кем больше.

– Кратов, – сказала Рашида. – Зачем ты хочешь сделать мне больно, Кратов?