– Нет, сэр, – невозмутимо возразил Ван Тондер. – Это запрещено уставом Звёздного Патруля и протоколом о всеобщем моратории на углублённые исследования планеты Сиринга от десятого марта сего года. Мы воспрепятствовали нарушению контрольной зоны посредством вытесняющего маневрирования, а после известили об инциденте командора Шхеактэушха и советника Шойкхасса. Я счёл, что и вам будет небесполезно знать об этом… в вашей игре.

– Вы поступили правильно, комиссар, – с чувством сказал Кратов.

– Благодарю вас, сэр.

Кратов испытующе поглядел на комиссара.

– Послушайте, Том, – сказал он. – А как там наши драйверы – не пошаливают?

Ван Тондер выдержал красноречивую паузу.

– Нет, сэр, – наконец ответил он, не моргнув глазом. – Такое вряд ли возможно. Наши драйверы относятся к заключённым соглашениям и протоколам со всей возможной ответственностью.

– Разумеется… – брюзгливо сказал Кратов и повернулся, чтобы уходить.

– Мягко вам грохнуться, сэр, – с чистым сердцем пожелал ему Ван Тондер.

«И ты, Брут», – подумал Кратов, салютуя двумя распяленными пальцами.

Уже возле самого шлюза, за которым заканчивалась территория Федерации и начиналась нейтральная зона, его встретил директор Данбар. К его обычному наряду довольно неожиданным образом добавился галстук.

– Доктор Кратов, – сказал он значительным голосом. – Разрешите представить вам наших гостей с Земли.

И совершил рукой изысканный жест в сторону двух незнакомцев, что без большой храбрости выглядывали из-за его широкой спины.

– Шлыков, Герман Александрович, – поклонился, выходя на свет, невысокий, ухоженный, весь составленный из разнообразных округлостей молодец, примерно одних с Кратовым лет. Его безукоризненный кремовый костюм слабо гармонировал с рабочими интерьерами «Протея». Длинные светлые пряди гладко зачёсаны назад, на лице застыла благожелательная улыбка. – Я представляю информационное агентство «Планетариум». Это одно из крупнейших агентств Федерации…

– Ева-Лилит Миракль, – бесцеремонно прервав его, назвалась худая, угловатая девушка в бесформенном длинном свитере из разнопестрой пряжи, из-под которого торчали голые острые колени (на правом колене имела место свежая ссадина). Чёрные проволочно-жёсткие волосы были всклокочены и, кажется, неважно вымыты. Запавшие чёрные глаза глядели неприветливо и настороженно. Над большим ртом без следов помады топориком нависал огромный для такого узкого личика нос. Голос был хриплый, как бы простуженный. Рядом с лощёным Шлыковым эта девица смотрелась сущей ведьмой. – Информационное агентство «Экстра-Террестриал», – при этом имени Шлыков состроил едва приметную брезгливую гримасу. – Знаете такое?

– А как же! – соврал Кратов. – Добро пожаловать, – прибавил он без особенного энтузиазма.

– Человечество проявляет большой интерес к событиям вокруг Сиринги, – сказал Шлыков. Похоже, он загодя приготовил этот спич. – Наше здесь присутствие тому порукой. «Планетариум» в моём лице желал бы получить эксклюзивную информацию из первых уст. Как вы знаете, на Земле по-разному относятся к тому, что происходит в межзвёздном эфире. Наша цель – убедить их, что люди, работающие в Галактическом Братстве, не забывают и об интересах родной планеты…

– Пожалуй, на этом наше знакомство с доктором Кратовым прервётся, – вмешался Данбар. – Сейчас он направляется на очередной раунд переговоров с представителями наших коллег тоссфенхов. А уж вернувшись, ответит на ваши вопросы со всей присущей ему откровенностью.

– А можно мне с вами? – насморочным басом спросила Ева-Лилит.

– Нет-нет, – поспешно сказал Данбар, опережая изготовившегося было продемонстрировать «присущую ему откровенность» Кратова. – Сейчас мы с вами посетим смотровую площадку, где можно полюбоваться красотами Сиринги в натуральных цветах и объёмах…

Кратов кивнул журналистам и набрал на кодовой панели длинную комбинацию из символов графического астролинга. Диафрагма люка бесшумно разошлась, открывая проход в нейтральную зону.

– Константин, – сказал ему вдогонку Данбар. – Мягко вам грохнуться.

<p>5</p>

– Сильный ход, – сказал Шойкхасс раздумчиво. – За ним чувствуется большой опыт и глубокие познания в комбинаторной теории. Наверняка за этим стоит господин Моргенштерн…

– Вы знакомы? – спросил Кратов, уходя от прямого подтверждения.

– Заочно. Лет восемь назад мы даже сыграли одну партию… по ЭМ-связи. Это было прекрасно и чрезвычайно утомительно. На каждую транспозицию уходило по два-три заката.

– Я не покажусь бестактным, если полюбопытствую об исходе той игры?

– Мы прекратили партию где-то на середине. Каждый из нас полагал, что его позиция ведёт к успеху. К тому же, мы оба довольно откровенно применяли тактику блефа – а это требует чрезвычайной осмотрительности и предполагает личный контроль за ходами оппонента! – и уже запутались, кто и где сплутовал. Эти игры по галактической сети – весьма дорогое удовольствие…

– А как у нас обстоят дела нынче? Ведь вы, я полагаю, не отказались от блефа раз и навсегда?

Шойкхасс нарисовал саркастическую улыбку, как он её понимал: один уголок рта приподнят, другой опущен.