В моей голове лихорадочно роились самые разные мысли. Но потом откуда-то выскочила и с каждой секундой стала крепнуть одна. Что же это я такое натворил? Они, конечно, подонки. Но разве я Господь, чтоб вершить Страшный суд и заваливать улицы трупами грешников? «Не надо морально-нравственных соплей, — огрызнулся я. — Был какой-то другой выход?» — «Вопрос не об альтернативных решениях, а о цене принятого, — наставительно сообщил мой внутренний голос- Вдумайся сам. Одно дело — теоретические комбинации, а другое — то, что ты только что наблюдал: кровища, мертвяки штабелями, живые факелы, которых убивают из-за невыносимых мук. Ты сам себе не удивляешься, что оказался способен на такое? Даты почище всех Комодов с Генералами вместе взятых».

Еще не хватало затевать перепалку с собственной совестью, которая, как ни странно, у меня еще, кажется, осталась. И сейчас ей не моглось, чрезвычайно не моглось от мною содеянного. Я примерился, как бы понадежнее придушить в себе треклятого моралиста. Не знаю, насколько бы мне это удалось. Но тут вопрос отпал сам собой. Потому что я почувствовал впереди препятствие. И препятствие это было живое.

За поворотом я увидел Кошек, рассевшихся на мостовой, и затормозил.

ГЛАВА 12

Кошки расположились по своему обыкновению — разрозненной стаей. Одни сидели столбиками сантиметров по восемьдесят в высоту, другие лежали, приподняв головы. Они будто чего-то ждали.

Опять это было против обычных кошачьих правил: раннее утро, бледный рассвет. В такой час нормальные кошки отправляются на заслуженный отдых после охоты и прочих уличных приключений. Но эти твари все меньше походили на то, чем люди продолжали их считать.

Когда-то давно я видел по телевизору передачу. В ней рассказывалось, что в развалинах римского Колизея живут тысячи кошек. Несмотря на свой природный индивидуализм, они образуют нечто похожее на стаи и даже имеют вожаков. Но наши Кошки, несмотря на признаки стайности, были совсем другими. Они будто переросли самих себя (и не только в смысле размеров). Они стали другими, совершенно другими. Теперь я ощущал это отчетливо.

И еще я обратил внимание на то, что кошачье скопище состоит в основном из матерых тварей. Я, конечно, не зоолог, но мог определить, что молодняка совсем мало. Преобладали широкомордые, с пышными бакенбардами и обмороженными ушами особи, пережившие не одну зиму. Так и повымрут наши чудо-кошечки…

Где-то внутри у меня возникло странное и довольно неприятное ощущение. Сперва я не понял, что это такое. Будто открылась дверь в незнакомое темное помещение, полное непонятных запахов, звуков и движений. Кто и зачем их производил, понять было невозможно, за дверью стоял непроглядный сумрак. Но там определенно кто-то был, совершенно незнакомый, чужой и слегка пугающий. И этот кто-то знач. что я здесь, рядом.

Я наконец догадался, что все это значит. Я чувствовал Кошек. И понимал, что они чувствуют меня. Теперь между нами установилась отчетливая связь, природу которой я объяснить не мог. Это было совсем не то, что чувствовать человека, даже врага. К этому я уже начал привыкать. Вспомнился роман знаменитых фантастов. «Какие были ощущения? — Будто в лицо мне рассмеялась кошка». Вот на это самое и походило. Кошки и не думали смеяться. Но оторопь моя от этого не уменьшилась. Они транслировали какую-то странную ауру, которая, как ни удивительно, резонировала с моей.

Мне опять стало жутко. Я изменился. Так же, как эти Кошки. И не исключено, что теперь мы явления одного порядка. Мутанты. Перерожденцы, вышедшие за границы нормы. И, возможно, это только начало.

Я взял себя в руки. Времени для рефлексий не было, а предпринять все равно ничего нельзя. Во всяком случае пока.

Кошачье скопище можно было легко объехать, но я все не трогался с места. Я размышлял и словно чего-то ждал. Мне вдруг пришло в голову послать им сигнал. Повторяю, я не стал телепатом, не мог читать и передавать мысли на расстоянии. Тем более что у животных никаких мыслей не предполагалось, хоть эти Кошки все меньше соответствовали привычным представлениям. Но я, кажется, был способен улавливать и транслировать некие образы и эмоции. Я вдруг представил себе рыжего кота Кузю, который жил у нас в доме до переезда в этот город. Кузя был ласковый и ужасно сообразительный. Иногда мне казалось, что он понимает мои слова и не только. Бывали случаи, когда он делал именно то, чего я от него хотел, хоть и не говорил об этом. Я любил Кузю, и он, наверняка, любил меня, хоть знатоки утверждают, что кошки не способны привязаться к человеку. Быть может, просто знатоки не способны понять кошек. Потому что, чем больший ты знаток, тем меньше места остается для эмоций. А с этими созданиями, похоже, лучше всего общаться на эмоциональном уровне.