Читаем Эпицентр полностью

Как-то, проезжая через окраины, я увидел такую картину. Полдюжины Байкеров устроили себе забаву. На своих трещалках они гоняли взад и вперед по улице пожилого человека. С веселым гоготом, перекрывавшим рев моторов, гнали несчастного по мостовой метров сто, потом, отвешивая пинков, разворачивали в обратную сторону, и все повторялось сначала.

Человек падал через каждый десяток шагов, с трудом поднимался и под градом ударов трусил дальше. Я увидел его выпученные глаза и побагровевшее лицо, мокрое от пота и слез. Бегать ему оставалось недолго, сердце вряд ли выдержало бы еще десять минут такой игры.

И все же ему, можно считать, повезло. Если бы это оказались Дикие, а не обычные Байкеры, не бегал бы он уже туда-сюда, а лежал на асфальте с проломленной головой. Впрочем, Дикие Байкеры в город давно не заглядывали.

Из-за того, что с ними происходило, их стали убивать на месте все, кто носил оружие.

Связываться с Байкерами было опасно. Даже если удастся отбить у них жертву, без стрельбы не обойтись, а значит, не миновать трупов. (А байкерские трупы у меня на счету уже имелись, хорошо, что, кажется, не из этой группировки.) Байкеры непременно отомстят где-нибудь на дороге — неожиданно, когда ты будешь меньше всего готов к нападению. Свои манеры они переняли у древних кочевников: налетали ватагой на своих железных конях, грабили, убивали и уносились прочь. Догнать их не было никакой возможности. В случае преследования они мгновенно рассеивались по непроезжим для машин дорожкам.

Я поддал газу, а поравнявшись с ватагой, резко затормозил. Машину развернуло поперек дороги, и она преградила путь Байкерам к их жертве.

Взвизгнули тормоза, мотоциклы пошли юзом, а истязаемый снова упал на четвереньки.

Я вылез из машины — прямо под дула уставившихся на меня ружейных обрезов и укороченных «калашей». Под глухими шлемами лиц мотоциклистов было не разглядеть. Но я узнал их вожака. (Уже тогда новая «интуиция» давала о себе знать.)

— Привет, Харлей — как ни в чем не бывало сказал я, подходя к главарю и протягивая руку. Он машинально подал свою. Потом поднял забрало шлема.

— Рисково ездишь, — сказал он, кривясь.

— С вас пример беру.

— Ты бы, Серый, поосторожнее. Ребята у нас обидчивые.

— А я по делу. Помнится, ты искал запчасти на «ямаху». Так они у меня в багажнике.

Я подошел к джипу и распахнул заднюю дверцу. Харлей слез с мотоцикла, приблизился, взглянул, потом повертел в руках железки.

— Неплохо. И что будет стоить? Я сделал вид, что раздумываю, потом сказал:

— Отдайте мне вашего зайца.

— Какого зайца?

— Которого по дороге гоняете, охотнички. — На хрен он тебе сдался?

— Найду применение.

— Гуманист, да? — осклабился Харлей.

Я ничего не ответил, только смерил его взглядом. Байкер колебался несколько секунд. Перевес был на его стороне. Но он хорошо меня знал. И решил, что все-таки лучше не связываться.

— Да забирай этот кусок дерьма! Он, падла, через дорогу идет, по сторонам не смотрит, потому что книжку, видите ли, на ходу читает. Наш один из-за него чуть не гробанулся. Маленько поучили. А вообще, я лучше тебе за железо тушенки выкачу.

— Тухлая она у тебя, — сказал я. — Бармен Макс обижался, что ты ему тухлятину подсунул.

— Пошел он! Нормальная тушенка.

— Так как, договорились?

Харлей сгреб запчасти и направился к своей «ямахе». Ватага с оглушительным ревом унеслась прочь.

Я помог подняться доходяге, усадил в машину и отвез к его берлоге. С тех пор между нами завязалось нечто вроде дружбы. Я иногда навещал Профессора, привозил ему еду, спички, чай. Он полюбил беседовать со мной на разные умные темы, хоть и величал одаренным невеждой. Насчет одаренности, думаю, он преувеличивал из вежливости.

Сейчас я решил навестить Профессора. Сам не знаю зачем. Быть может, просто хотелось с кем-то поговорить по-человечески, не скаля клыки. На перекрестке я свернул и углубился в заброшенный массив многоэтажек. Их построили незадолго до Чумы, здесь были сплошь элитные квартиры. Только они никому не пригодились. У огромного, с причудливым фасадом здания я затормозил недалеко от входа в подвал. Он был темен, но я знал, что в глубине подземелья Профессор сидит при своей керосиновой лампе. Он почти всегда был там со своими книгами. Включив сигнализацию, я стал спускаться на ощупь по бетонным ступеням. В глубине подвала действительно мерцал свет.

Посреди просторного помещения с аккуратно выметенным полом торчал остов древнего дивана. В окрестностях можно было найти роскошную кровать или хотя бы матрац от нее. Но Профессор предпочитал это старье, застеленное таким же старым одеялом. Он, как заведено, возлежал на своем одре, подмостив под голову пару подушек, и читал при свете керосиновой лампы.

Моего приближения он, понятно, не слышал. Он вообще был чрезвычайно неприспособленный человек, я удивлялся, как он до сих пор жив?!

Когда я появился в дверном проеме, он опустил книгу и вгляделся.

— А, Сережа, заходите. Давно не заглядывали. У вас все в порядке?