Читаем Эпилятор полностью

Переместившись ближе, увидел вычурную лоханку, под уже хорошо знакомым желтым флагом с черной рукой. Корабль, чем-то напоминал большую китайскую джонку. Команда лодки состояла не более чем из двадцати человек и я, почувствовав зуд в кулаках, решил размяться на палубе. Натянув на лицо маску, открыл Ворота в самом темном углу трюма. Стараясь не вляпаться во всяческое дерьмо и не наступить на копошащихся крыс, полез наверх.

Откинув крышку люка и выглянув на палубу, оглядел предстоящее поле боя. Сонное царство. Четверо мореходов занимались такелажем. В настоящий момент они висели на реях, собирая паруса и пытаясь поймать слабый ветер. Семь человек собралось на кормовой надстройке: двое стояли в пол-оборота и с отсутствующим видом смотрели вдаль; один ворочал кормовое весло; четверо играли в кости. Трое бандитов торчали на баке корабля и занимались непонятно чем. Остальные, видимо, отсыпались в каютах. Ну, раз так, то не грех и побутафорить, а посему стянул с себя маску-шапочку и выскочил на палубу.

Сначала я двинулся на нос джонки, радостно улыбаясь и раскинув руки для объятий. У каждого из троих пиратов на поясе болтался тесак, но никому из них и в голову не пришло использовать его по назначению. Мой радостный вид и неожиданность появления привели их в полный ступор. Подойдя вплотную и выхватив меч, я двумя широкими махами слева направо и обратно, легко срубил всех троих. Не успела еще отрубленная голова третьего, вращаясь как волчок и разбрызгивая кровь, откатиться к бортику, как на корме прокричали сигнал 'к оружию'. А из кормовых кают на палубу высыпало восемь очень решительно настроенных членов команды… Потеха началась.

Не давая взять себя в кольцо, я скользнул вправо и провел серию, совмещая секущие и колючие удары. Атака оказалась средней эффективности - все удары, нанесенные одновременно троим пиратам, достигли цели, но ни один из них не оказался смертельным. Ловкости бандитам было не занимать.

Слегка обескураженный таким поворотом дела, я отскочил назад, отбил два метательных ножа и смог уклонился от третьего. В голове мелькнула мысль, что уж эти-то пираты явно не из секции мягких игрушек, к ним следует отнестись с полной серьезностью. После этого протолкнул себя на другой уровень, замедляя ход субъективного времени в несколько раз. Как оказалось, вовремя.

Сверху мне на плечи падал оптимист, рассчитывающий приземлиться на загривок и, если не сломать мой позвоночник, то хотя бы повалить и спружинить. С трудом уклонившись от падающего тела и его клинков, я еще до приземления живой бомбы на палубу, круговым ударом обрубил ему обе руки с двумя ножами. Затем в момент касания досок настила, третьим, снизу вверх, вскрыл горло от ключицы до уха, заставив выпрямиться на ногах уже мертвое тело. Этот маневр позволил в следующее мгновение пинком отправить уже мертвеца на шеренгу бандитов и прикрываясь им, как щитом, проскочить за их спины, успев-таки по дороге нанести два смертельных удара в живот.

Смертельно раненные еще падали на палубу, когда я двинулся вдоль шеренги, стараясь держаться в тылу бандитов и работая мечом, как вентилятор в режиме шквальный ветер. И, несмотря на все мои потуги, основная масса противников, получив легкие ранения, успела отскочить к борту корабля, сбиться вплотную стаю и ощетиниться клинками.

С противоположной стороны мачты спрыгнул на палубу еще один пират, но не стал размахивать своей зубочисткой, а с деловым видом человека, знающего чего он делает, нырнул в дверь каюты на баке. Оценив сей демарш и спрогнозировав его возможные последствия, я перебросил меч в левую руку, сделал шаг в сторону и поднял с палубы два метательных ножа. Один клинок с ходу отправил в спину последнего матроса еще цепляющегося за ванты. Красочно раскинув руки, как белая чайка над волнами, он завалился на спину и с высоты трех метров, со смачным шлепком плашмя приземлился на палубу, чуть не зацепив группу пиратов из пяти человек. Это падение послужило неким побудительным мотивом для того, чтобы на короткое время, в сражении образовалась лакуна.

Медленно отступая на бак, повернувшись вполоборота, я краем глаза все время посматривал на дверь каюты, дожидаясь появления главного хитреца, и, как только увидел в проеме размытый силуэт, метнул второй нож. Бедолага, так ничего и не понял. Еще не проморгавшись и не привыкнув к яркому свету на палубе после темноты трюма, он получил смертельный удар в центр груди, но по инерции движения все же вывалился из двери, сжимая в руках лук и стрелы.