Читаем Эпидемия D полностью

Я купил багет с копченым лососем, вернулся к внедорожнику и поехал на Лайт-Бич, где в восемьдесят восьмом чуть не утонул. Припарковавшись на почти пустой стоянке возле белого фургона с надписью «Волшебная рыбалка с катера», я пошел вдоль пляжа на юг: справа – травянистые дюны, слева – бесконечная вода. Шумел прибой, внезапно подул резкий ветер, напомнив, что погода на мысе непредсказуема. По песчаной дорожке через дюны я дошел до беседки, где съел багет, глядя на бесконечную синеву океана, вспоминая ночь, когда течение унесло меня от берега и я был уверен, что утону, что меня вот-вот заберет смерть.

Иногда я удивляюсь: как мне удалось дожить до сорока трех лет? Даже если не принимать во внимание события восемьдесят восьмого года, я могу насчитать как минимум полдюжины других случаев, когда был на волосок от смерти. Например, во время учебы в колледже меня дважды чуть не сбили в течение нескольких секунд: сначала автобус, который я не заметил, переходя дорогу, а за ним машина, перед которой я выскочил, чтобы не попасть под автобус. Или в ночь, когда я веселился в баре на Бали 12 октября 2002 года и ушел из него за полчаса до взрыва бомбы. Или когда с другими любителями острых ощущений вечером курил травку на крыше общежития в Лондоне. Ища место, где можно облегчить мочевой пузырь, я упал в двухфутовую щель между общежитием и соседним зданием, и меня спас только кондиционер, выступавший из окна на пол-этажа ниже. А совсем недавно я рухнул с лестницы в двухэтажном фойе своего таунхауса в Бэк-Бэй, когда красил плинтус под потолком. Ударившись об пол, я сломал два ребра и, возможно, раскроил бы себе череп, но на мне был велосипедный шлем, надетый на всякий случай.

Наверное, я – как кошка с девятью жизнями, только, похоже, мои девять жизней на исходе.

Разделавшись с багетом, я пошел с пляжа к Сивью-стрит, где стояли многомиллионные приморские дачи, вокруг – подстриженные живые изгороди. Дальше вверх по улице шли дома местных жителей, куда более скромных размеров. В одном из этих бунгало я однажды увидел, как женщина по имени Маргарет Флэтли энергично танцует без музыки. Бунгало выглядело так же, как и в те далекие годы, только теперь на подъездной дорожке стоял серебристый «приус», а дубы перед домом заметно подросли.

Дальше я подошел к дому, где прошло детство Салли Ливайн – в книге, которую я пишу, ее зовут Салли Бишоп. Дом был в стиле колониального возрождения: симметричные крылья, обшивка вагонкой и массивная входная дверь, обрамленная двойными окнами. Салли была моей соседкой. В двенадцать лет мне казалось, что ее дом огромен, и действительно, он был одним из самых больших в округе. Но теперь его затмевали недавно построенные чудовища площадью три тысячи квадратных футов, которые расплодились по всему городу.

Из центра крыши торчала диковинная башенка. Однажды Салли взяла меня и Хомяка туда, чтобы поискать людей, ставших жертвой танцевальной лихорадки. Родители Салли как раз уехали из города, и именно тогда она открыла бутылку вина. Я в тот вечер впервые в жизни напился, а Хомяк нажрался так, что блеванул в бассейн.

Я слегка покачал головой – неужели с тех пор прошел тридцать один год? Иногда казалось, что прошла целая вечность, а иногда – будто все это было вчера.

Свернув на узкую Сивью-Террас, я остановился у дорожки, что вела к моему старому дому. Он был меньше дома Салли, простой и безо всяких украшений – такой нарисует ребенок, если его попросят изобразить дом. Остроконечная крутая крыша, чтобы зимой не скапливался снег, окна к ней почти впритык. Мой папа покрасил фасад в белый цвет, а ставни в черный – классическая цветовая комбинация того времени. Нынешние жильцы предпочли сделать ставни и рамы ярко-розовыми.

При виде дома моего детства на меня со страшной силой нахлынули воспоминания. Ярче всего всплыло Рождество перед смертью Бриттани. Вся семья собралась в гостиной, в кирпичном камине горит уютный огонь. На каминной полке висят чулки, на них вышиты наши имена. Из проигрывателя играет «Сочельник на улице Сезам». Под елкой, украшенной мишурой, новогодними безделушками и шишками, со звездной короной наверху, сложены щедрые подарки. Бриттани ищет среди пакетов свое имя. И ликует, решив, что трехколесный велосипед в скромной упаковке – для нее…

Я зажмурился, чтобы отогнать воспоминания.

С Сивью-Террас я свернул направо в Библиотечный переулок – последний пункт назначения моей поездки. Я ожидал, что дом Хомяка давно снесли, ведь он был в плачевном состоянии еще тридцать один год назад. Но тот стоял на своем месте: современный коттедж середины века, парящий на сваях, низкая крыша, застекленная веранда и солярий. Дом явно знавал лучшие дни: деревянная черепица посерела от соленого воздуха, зеленая краска утратила яркость и облупилась, опоры, засыпанные песком с пляжа, раскрошились, заставив все сооружение пьяно крениться на одну сторону.