Читаем Энцелад Титан полностью

Ольга? Я не думал, что ты можешь быть здесь, но я доверяю тебе. Я не хочу тебя злить. Ты берешь меня за руку. Твоя рука — ледяная. Я не хочу, чтобы ты расстраивалась. Ты летала с нашей группой почти семь лет. Ты была почти на всех заданиях. Ты разрешаешь мне читать твои мысли. Наверное, ты понимаешь, что я на грани паники. Я больше не чувствую боли. Если бы ты одела медицинские перчатки я бы не смог считывать информацию. Не в таком состоянии, как сейчас. Значит, ты хочешь, чтобы я знал, что ты здесь, рядом со мною. Ты не хочешь, чтобы мне было страшно. Ты разрешаешь мне считать информацию через прикосновение, информацию, которой мне не хватало. Но твои мысли пугают все равно.

— Лан, ты был тяжело ранен, мы должны оперировать тебя. Сейчас.

— Я не даю согласие на операцию, — отвечаю я тебе телепатически.

— Твое согласие не требуется, медиколог может принять решение об операции без согласия пациента, — слышу я твои мысли.

— Ты не поступишь так со мной, — злиться бесполезно, я знаю, что ты права. И все равно посылаю тебе возмущенный телепатический возглас. То, что мне не просто страшно, а жутко, тебе знать вообщем-то не обязательно. Лучше считай, что я просто с детства привык ругаться с медицинским персоналом. А вот почему именно, оставим за скобками. К тому же, я совершенно не уверен, что решение об операции — не твоё собственное.

— Я — не единственный медиколог на Астре-2, — лаконично отвечаешь ты.

Ясно. Яснее некуда. Значит, от операции не отвертеться. Может, попробовать разбить вам операционную лампу? Или вообще всю станцию обесточить? Будь тут, в операционной, лишь этот старый хмырь, я бы так, наверное, и сделал, но хулиганить по отношению к медикам, так, как я обычно поступаю на глазах у тебя я, пожалуй, не буду. Что ж, попробую по-другому.

— Нет. Нет. Нет! Пожалуйста…, — но, кажется, мой отчаянный призыв на этот раз не достиг своей цели.

— Лан! Посмотри на меня! Ты пытаешься поймать мой взгляд, — Лан, ты был серьезно ранен. Осколочное ранение. Мне жаль, но операция — обязательна.

Я чувствую отчаяние, когда понимаю, что операции избежать не удастся. Твоя рука осторожно придерживает мою голову, когда ты прижимаешь анестезионную маску к моему лицу. У меня не хватает сил протестовать. Сначала я стараюсь не дышать, не вдыхать этот запах. И считать до десяти, как в детстве я не намерен. Я всё ещё помню, что эта смесь вырубает меня гораздо медленнее, чем среднестатического человека. Я понимаю, что никак не могу повлиять на твоё решение и ситуацию в целом. Но я все равно делаю безнадежную попытку отсрочить неизбежное.

— Подожди, у меня же столько вопросов! Никто другой не пострадал? Раи, Сэм, Давид? — у меня остаются силы лишь спросить тебя телепатически.

— Нет, — спокойно отвечаешь ты, — с Давидом, Сэмом и Раи все в порядке.

— По крайней мере, Итиус не нарушил своего слова. Никто из моих друзей не пострадал…

Но на мой телепатический возглас ты отвечаешь, продолжая держать анестезионную маску у моего лица. Десять секунд проходят и ты замечаешь, что засыпать я не собираюсь.

— Лан, перестань задерживать дыхание, пожалуйста, — твой тихий голос дрожит.