– Нет, – произнёс Смирнов, будто клятву давал, – вы, как хотите, а я сегодня выпью. Непременно выпью.

– О чём задумался?

Они сидели в машине Смирнова. По крыше барабанил осенний питерский дождь, а внутри было тепло и благостно.

– О последствиях, – чуть погодя ответил Решетников, безучастно наблюдая, как дворники размазывают по лобовому стеклу коктейль из дождя и ночи, – знаешь, бабушка всегда говорила, думай о последствиях, Андрюша. Вот о них и думаю.

– Последствия это да, – неопределённо протянул Смирнов, побарабанил пальцами по рулю и вдруг предложил, – а то поехали в кабак, а? Отметим. Поехали?

Решетников отрицательно покачал головой.

– Молодёжь за нас отметит. А мне завтра с утра с докладом к руководству.

– Если только к руководству, – с явным сожалением сказал Смирнов и тут же спросил, – всё расскажешь?

Решетников вздохнул, не то с укоризной, не то облегчением.

– Разумеется, Женя. Шила в мешке не утаишь. Да и не стоит оно того.

– Это точно, – согласился Смирнов и не сдержался, захихикал, – но с диктофоном они учудили, конечно.

Учудили, это ещё мягко сказано.

– Андрей Сергеевич, – спросила Ольга, твёрдо глядя ему прямо в глаза, – как, по–вашему, это они перезапустили установку?

– Не знаю, – честно признался он.

– А я думаю, они. Мы думаем.

Рядом нарисовались Федя и Юрий. Оба изо всех сил старались поддерживать вид внушительный и серьёзный.

Решетников не без иронии оглядел троицу и спросил напрямую:

– Чего удумали?

Те переглянулись.

– Андрей Сергеевич, – теперь, старательно подбирая слова, заговорил Юра, – всё-таки это контакт. И пусть заочный, но первый и пока единственный контакт, – он сбился, смешался, но взял себя в руки. – Нет, вы не думайте, мы всё понимаем. Ответственность там, полномочия, право говорить от лица человечества. Непредсказуемость последствий опять же…

– Мы попрощаться хотели, – уже привычно закончила за него Ольга, – попрощаться и поблагодарить.

Решетников поднял брови.

– Каким образом? Снова рисовать будем?

– Родилась одна мыслишка, – видя, что дело склеивается, оживился Фёдор, – у меня диктофон есть. Старенький, но надёжный, ручаюсь. Мы голосовое сообщение отправим. Воспроизведение зациклим, само собой. Что-то типа: да здравствует дружба и взаимопонимание инженеров всех галактик, инженер инженеру друг, товарищ и брат, сам погибай, а инженера выручай и тому подобное. Но, – он быстро поправился, – без погибай, конечно.

– Так не поймут же ничего, – изобразил сомнение Решетников, стараясь сдержать рвущийся наружу смех, – к тому же у них может быть другой диапазон воспринимаемых звуков. Или вообще ушей нет. Да мало ли.

– Нет так нет, – неожиданно покладисто согласилась Ольга, и примирительно добавила, хлопая ресницами, – но отблагодарить всё равно нужно, правда?

– А знаете что, – после минутной паузы азартно сказал Решетников, – а валяйте.

Смирнов, наблюдавший за этой сценой со всё возрастающим изумлением, закрыл рот, махнул рукой и ушёл готовиться.

– Интересно, всё же, какие они, – задумчиво произнёс Смирнов, – что знают, что умеют. Если разобрались с принципом работы установки, значит, уровень не ниже нашего, да? А то и выше. Я бы пообщался. Жаль. Тебе как, – он повернулся к другу, спросил, – неужели совсем не обидно?

Решетников подумал, потом ответил давно известное, но им лично только сейчас осмысленное:

– Иногда случайно открытые двери лучше держать закрытыми. До поры. И во благо.

– Во благо кого? – уточнил Смирнов.

– Во благо всех, – сказал Решетников и добавил, – нам пока и Луны хватит. И потом работы ещё предстоит непочатый край. Но в главном, Женя, ты прав. Чёрт с ним, с докладом. Поехали в кабак.

Аулла

Аулле снился сон. Третью ночь один и тот же.

Во сне он видел, как трескалось небо, как грязно-серые тучи с толстыми извиваюшимися прожилками швыряли на землю огненные копья. Как самое большое копьё ударило в вершину возвышающейся посреди общины кособокой башни и та, хрустнув, мигом окуталась едким дымом, поглотила смертельное оружие небесных великанов, рассыпалось его яркими искрами, но и сама не устояла и рухнула, погребая под собой пристрой мужского дома и две хижины. Аулла не помнил, действительно ли он закричал тогда, отчаянно и надрывно или это случалось с ним только во сне. Огненные копья падали и падали, грозя неминуемой гибелью всему живому, когда за перелеском вспыхнуло яркое, алое с переливами зарево, притягивая, принимая на себя раскалённые острия.

– Духи, – дрожащим голосом благоговейно прошептал Слышащий, – Духи помогают нам.

Он стоял рядом, бесстрашный и неуязвимый, задрав голову и простирая обе левые руки в сторону зарева.

Вечером, когда стихли раскаты, и утомившиеся небесные великаны отправились на покой до следующей битвы, старик велел всем собраться возле его хижины и торжественно объявил, что с этого дня в общине новый Слышащий.