Читаем Энн в Грингейбле полностью

— Да, сэр, — медленно произнесла Энн. — Но неужели вы говорите это всерьез?

— Уверяю тебя, что да, — ответил учитель тем саркастическим тоном, который ненавидели все дети в классе, а Энн в особенности. — Делай, что тебе велят.

На минуту в глазах Энн вспыхнула бунтарская искра — казалось, она сейчас откажется выполнять приказание учителя. Но потом, словно осознав, что выхода нет, она встала с гордым видом, сделала два шага через проход и села рядом с Джильбертом Блайтом, положив руки на парту и опустив на них голову. Руби Джиллис, которая мельком увидела лицо Энн, до того как она его закрыла, потом рассказывала девочкам, что она не представляла, что у человека может быть такое лицо — белое как полотно и с жуткими красными пятнами на щеках.

Энн казалось, что в ее жизни наступил настоящий крах. Мало того, что среди десятка одинаково провинившихся учитель решил наказать ее одну; мало того, что он назначил ей особенно унизительное наказание — сидеть за одной партой с мальчиком… Но чтобы этот мальчик оказался не кем иным, как ее врагом номер один Джильбертом Блайтом… Нет, этого она перенести не сможет. Не будет даже и пытаться. Все существо Энн кипело от гнева, стыда и унижения.

Сначала дети в классе таращили на нее глаза, толкали друг друга локтями и перешептывались. Но Энн не двигалась и не поднимала головы, а Джильберт решал задачу с дробями с таким видом, словно в целом свете его интересовали только дроби. В конце концов все занялись своими делами и забыли про Энн. В какой-то момент, когда на них никто не смотрел, Джильберт достал из парты розовую конфетку в виде сердечка и положил перед Энн. Девочка тут же подняла голову, взяла двумя пальцами розовое сердечко, бросила его на пол и раздавила каблуком. После этого она приняла прежнее положение, даже не удостоив Джильберта взглядом.

Когда уроки закончились, Энн подошла к своей парте, вынула из нее все книжки, мелки, ручку, чернильницу, Библию, задачник по арифметике и демонстративно сложила на своей треснутой грифельной доске.

— Зачем ты все это уносишь домой, Энн? — спросила Диана, как только они вышли из школы. Раньше она просто не осмелилась задать этот вопрос.

— Я больше не буду ходить в школу, — отрезала Энн.

Диана даже споткнулась.

— А Марилла тебе позволит?

— Ей придется позволить. У такого учителя я не хочу учиться.

— Энн, что ты говоришь?! — Диана, казалось, вот-вот заплачет. — Это нечестно. А я что буду делать? Мистер Филлипс посадит меня с этой мерзкой Герти Пайн, обязательно посадит — она ведь сидит одна. Энн, пожалуйста, не бросай школу.

— Диана, ради тебя я готова сделать все, что ты попросишь, — грустно сказала Энн. — Я вошла бы в клетку к хищным зверям — пусть бы они меня разорвали на кусочки. Но не проси меня вернуться в школу. Я не могу. Не терзай мою душу.

— Но тебе же будет ужасно скучно! — уговаривала ее Диана. — Мы же собирались всем классом строить новый шалаш у ручья. Собирались выучить новую песенку — Джейн Эндрюс ее уже разучивает; а Элис Эндрюс обещала на той неделе принести новую книжку, и мы будем читать ее по очереди вслух, сидя у ручья. Ты же обожаешь читать вслух, Энн!

Но все уговоры были напрасны. Обратно в школу, где правит мистер Филлипс, она больше не вернется. Так она и сказала Марилле, когда пришла домой.

— Не болтай глупости, — отмахнулась Марилла.

— Это не глупости, — проговорила Энн, глядя на Мариллу бесконечно печальными глазами. — Неужели ты не понимаешь, Марилла? Он меня оскорбил.

— Выдумала тоже — оскорбил! Пойдешь завтра в школу как миленькая!

— Нет, не пойду, — покачала головой Энн. — Я никогда туда больше не пойду, Марилла. Я буду учиться Дома, постараюсь себя хорошо вести и помалкивать, насколько это в моих силах. Но в школу я не пойду ни за что на свете.

Марилла увидела в глазах Энн непоколебимую решимость, которую не так-то просто будет одолеть. Весьма мудро она решила пока прекратить обсуждение этого вопроса.

«Схожу вечером к Рэйчел и посоветуюсь, как быть, — подумала она. — Энн сейчас, видно, не уговорить. Она страшно расстроена, и упрямства в ней тоже хватает. Да и если верить ее словам, мистер Филлипс действительно к ней несправедлив. Но ей я этого, конечно, не скажу. Посоветуюсь с Рэйчел. Она вырастила десять детей, и все они ходили в школу, так что кому как не ей знать, как поступать в таком случае. Она, наверное, уже слышала про этот скандал».

Когда Марилла пришла к миссис Рэйчел, та, как всегда, вязала и была в прекрасном настроении.

— Ты, наверное, понимаешь, зачем я к тебе пришла, — несколько смущенно начала Марилла.

Миссис Рэйчел кивнула:

— Из-за этой истории в школе. Тилли Боултер заглянула ко мне по дороге домой и все рассказала.

— Ума не приложу, что делать с Энн, — пожаловалась Марилла. — Твердит, что больше не будет ходить в школу, — и не подступись. Я так и думала, что с ней там что-нибудь случится. Слишком уж все было хорошо. Она такая нервная девочка. Что ты посоветуешь, Рэйчел?