Читаем Энгельс – теоретик полностью

Капиталистическая индустриализация несет с собой немалые бедствия, разоряет массы мелких собственников, своей оборотной стороной имеет усиление гнета и эксплуатации наемных рабочих. Русские народники видели в ней только эту сторону. Только эту сторону видел в ней один из идеологов русского народничества Даниельсон, уверявший Энгельса, что русские во всех отношениях идут назад, сетовавший, что «совершенно искусственным, взращенным в теплице за счет крестьянства, то есть большинства народа», капитализмом обрекается на гибель «крестьянский способ производства», древняя общинная основа русского общества, все еще будто бы глубоко коренящаяся в народном сознании[167]. Народники заклинали наступление капитализма в России, беспомощно взывали к возврату прошлого.

Энгельс старался рассеять этот исторический пессимизм, эту в сущности реакционную тоску о мелкобуржуазной «идиллии». Он подчеркивал, что капиталистическая крупная промышленность знаменует общественный прогресс и расчищает поле для достижения лучших идеалов, для развертывания освободительной борьбы рабочего класса. И поэтому не стоит стенать. «Ведь в самом деле, – писал он Даниельсону 18 июня 1892 г., – нет ни одного факта в истории, который не служил бы тем или иным путем делу прогресса человечества, но в конечном итоге это очень долгий и окольный путь. И так, может быть, обстоит с нынешним преобразованием вашей страны»[168].

Капитализм в России развивался, по выражению Энгельса, на фундаменте первобытнокоммунистического характера, при наличии значительных пережитков родового общества, предшествующего эпохе цивилизации; он развивался здесь из первобытного аграрного коммунизма[169]. Тем более тяжелым для народных масс должны быть социальные последствия этого процесса. Переход к современному индустриальному капитализму в этих условиях не мог не привести к ужасной ломке общества, к исчезновению целых классов, к огромным страданиям, к растрате человеческих жизней и материальных производительных сил. Это предвосхищение Энгельса два десятилетия спустя получило полное подтверждение и обоснование в классических исследованиях В.И. Ленина, показавшего, в частности, во всех аспектах и проявлениях не просто дифференциацию, а совершенное разрушение, исчезновение старого крестьянства, вытеснение его новыми типами сельского населения, сельской буржуазией (преимущественно мелкой) и сельским пролетариатом, классом товаропроизводителей в земледелии и классом сельскохозяйственных наемных рабочих.

По вопросу о ближайших последствиях капитализма в русском общественном мнении поначалу имели хождение две точки зрения: крайний пессимизм, выраженный «народниками», и тенденция к лакировке, которую представляли будущие «легальные марксисты». Последние склонны были затушевывать, преуменьшать действительные противоречия капиталистического развития. С этой целью прибегали, в частности, к неоправданным аналогиям с Соединенными Штатами. Возражая П. Струве, который утверждал, что пагубные последствия современного капитализма в России будут преодолены так же легко, как и в США, Энгельс указывал, что сравнения такого рода лишены реальных оснований. В отличие от России, народу которой в течение известного времени придется испытывать двойной гнет – и феодализма, и капитализма, – где поступь товарно-денежного хозяйства отягощается формами помещичье-феодальной эксплуатации, натуральных отношений, Соединенные Штаты современны и буржуазны с самого начала их зарождения: «они были основаны мелкими буржуа и крестьянами, бежавшими от европейского феодализма с целью учредить чисто буржуазное общество»[170]. В США отсутствовал тот материал для ломки, которым столь богата была Россия. Там, следовательно, не могло быть и тех жертв, которыми сопровождался капитализм в России.

Разложение общинного землепользования, общины, или «мира», под влиянием современной промышленности и финансовой системы Энгельс констатировал с полной определенностью уже в 70-х годах[171]. И только, видимо, щадя самолюбие своих русских друзей и корреспондентов из народнического лагеря, придерживавшихся иного взгляда на этот счет, он даже незадолго до своей кончины употреблял иногда такие осторожные формы выражения, как: «боюсь, что этот институт осужден на гибель»[172].

Как показывает истерический опыт, отмечал Энгельс, община возможна лишь до тех пор, пока ничтожны имущественные различия между ее членами. Кулаки и мироеды взрывают русскую общину подобно тому, как древний афинский род до эпохи известного законодателя Солона (VII – VI века до н.э.) был разрушен их предтечами.