Читаем Энгельс – теоретик полностью

Итак, обобщение и подытоживание прошлой истории естественных наук дали возможность Энгельсу, во-первых, раскрыть общие закономерности развития науки о природе и, во-вторых, произвести периодизацию истории естествознания, охарактеризовав с научных позиций каждый из периодов его предыстории (донаучных) и его истории (научных периодов).

Кроме истории естествознания, Энгельс уделил исключительно большое внимание истории философии в ее связи с историей естествознания; он видел в истории философии подлинную науку, особенно в той ее части, которая включает в себя историю диалектики и материализма.

Мы не станем здесь подробно останавливаться на всех или хотя бы главных работах Энгельса и его совместных работах с Марксом, где излагаются результаты их историко-философских исследований. Коснемся только нескольких вопросов, которые покажут, какие важные открытия принадлежат Энгельсу в данной области наук. Все эти вопросы разработаны и решены им в работе «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии».

Первый касается отношения между марксизмом и его непосредственными философскими предшественниками – Гегелем и Фейербахом. Этот вопрос имеет тем более важное значение, что позволяет понять развитие философских воззрений самих Маркса и Энгельса в процессе подготовки и рождения диалектического материализма. Кроме названной работы («Людвиг Фейербах…»), другие источники, в том числе многочисленные письма Маркса и Энгельса и их философские сочинения, позволяют детально проследить весь этот процесс.

Когда некоторые критики усматривают в сочинениях Энгельса формулировки, по внешности сходные с гегелевскими, включая формулировки самих основных законов диалектики в их взаимосвязи, то для критиков это служит «доказательством» того, что Гегель не был до конца преодолен Энгельсом и что поэтому нужно преодолеть этот гегелевский пережиток в марксистской философии. На таком основании одно время был отброшен нацело закон отрицания отрицания (дескать, это – гегельянщина!); из закона взаимопроникновения и единства противоположностей устранялось указание на их взаимное проникновение и единство (якобы, это тоже – отголосок гегельянщины), а вместо этого предлагалась формулировка «борьбы» противоположностей, словно «борьба» исключает единство и даже тождество противоположностей; в формулировке же закона перехода количества в качество и обратно усматривалось мнимое сведéние всего дела к переходу одних только категорий количества и качества, но не сторон реальных вещей и процессов. Тот неоспоримый факт, что гегелевская диалектика явилась одним из важнейших теоретических источников марксизма, неизбежно приводил к тому, что в данных Энгельсом формулировках так или иначе должна была проявиться и проявлялась преемственная связь между марксизмом и этим его источником. В этом нет ничего предосудительного, нет ничего такого, из-за чего следовало бы отбрасывать произвольно, по соображениям личного вкуса, одни законы и принципы диалектики, искажать содержание других или менять формулировку третьих.

Поскольку вопрос о философии Гегеля как одном из теоретических источников марксизма с самого начала приобрел принципиальное значение, Энгельс подробно проанализировал революционную и консервативную стороны гегелевской философии, вскрыл глубочайшее противоречие между ее революционным методом (диалектикой) и ее консервативной системой, строившейся на принципах абсолютного идеализма. В процессе критической переработки гегелевской философии Марксом и Энгельсом было до конца разрешено заключавшееся в ней противоречие, и диалектика в ее в корне преобразованном виде органически слилась с материализмом и вошла в общее марксистское учение, составив его сердцевину (его «душу», по выражению Ленина).