Читаем Энгельс – теоретик полностью

Расцвет буржуазной историографии, нашедший, в частности, отражение в творчестве французских историков периода Реставрации Тьерри, Гизо, Минье и др., Энгельс связывал с борьбой буржуазии против феодального общества и его пережитков. Начало упадка буржуазной исторической науки он объяснял в общем углублением классовых противоречий между пролетариатом и буржуазией. Известным рубежом здесь служили события 1848 года. Именно с этого времени стали усиливаться ретроградные стремления буржуазных историков очернить революционное движение, их классовое пристрастие, национализм, расистско-колонизаторские тенденции, фальсификаторские поползновения. Типичным становится то, что отмечал Энгельс применительно к английским буржуазным историкам Ирландии – Маколею, Г. Смиту и др.: «Буржуазия все превращает в товар, а следовательно также и историю. В силу самой ее природы, в силу условий ее существования ей свойственно фальсифицировать всякий товар: фальсифицировала она также и историю»[606].

Общим методологическим пороком буржуазной историографии было идеалистическое толкование исторических явлений, поверхностное их восприятие, неумение разглядеть социально-экономические процессы за обволакивающими их идеологическими покровами. «Немецкая идеология, – писал, в частности, Энгельс в „Крестьянской войне в Германии“ по поводу толкования тогдашней немецкой историографией периода Реформации, – …все еще продолжает видеть в борьбе, положившей конец средневековью, одни только яростные богословские перебранки»[607].

При этом деградацию буржуазной историографии Энгельс отнюдь не рассматривал как некий прямолинейный, фатально охватывающий все сферы исторической науки процесс. Он ясно видел, что тенденции к прогрессивному развитию здесь не были исчерпаны даже после революции 1848 – 1849 годов. Энгельс был чрезвычайно далек от огульного отрицания заслуг буржуазных историков, в том числе тех, кто жил в период начавшегося заката капитализма и вырождения буржуазной идеологии (после 1871 г.). В своих исторических исследованиях он постоянно опирался на лучшие достижения современной ему буржуазной исторической науки, высоко ценя труды таких историков, как В. Циммерман, Г. Маурер, К. Рот, Дж. О’Донован, И.Я. Бахофен, Л.Г. Морган, Ж. Авенель, М.М. Ковалевский, Н.И. Кареев, А. Жомини, У. Нейпир, В. Рюстов и многие другие. Энгельс считал, что объективный подход к данным исторической науки, расширение объема источников, новые открытия в области истории могут иногда выводить отдельных историков за рамки узкого буржуазного кругозора, способствовать переходу их с идеалистических на стихийно-материалистические позиции, как это произошло с Л.Г. Морганом. Даже в работах консервативно настроенных авторов, подчеркивал Энгельс, могли содержаться важные рациональные выводы, не говоря уже о ценном историческом материале. Примером могут служить труды Маурера, широко использованные Энгельсом.

Одним словом, Энгельс учил относиться к буржуазной историографии и к другим общественным наукам как к чрезвычайно сложному явлению, избегать всякого упрощенчества в подходе к ним. Он сам показывал пример умения отделять в ней все ретроградное, реакционное, подлежащее критике и отбрасыванию от прогрессивных и рациональных элементов, составляющих подлинное достояние исторической науки.