Читаем Энеолит СССР полностью

Сравнительный анализ инвентаря позволил исследователям прийти к заключению, что памятники Северной Молдавии (табл. 9, 1) развивались на базе поселений среднего периода типа Каларашовка, Брынзены VIII (Маркевич В.И., 1981), памятники Верхнего Поднестровья (табл. 9, 4) — на базе поселений типа Незвиско III, Городница II (Majewski K., 1947), памятники Киевщины (табл. 9, 5) — на базе поселений типа Пенежково, Клищев, Мирополье (Мовша Т.Г., 1971б; Цвек Е.В., 1980б), памятники Каневщины (табл. 9, 6) — на базе поселений Андреевка, Гарбузин, а памятники бассейна р. Синюхи типа Сушковка (табл. 9, 6) — на базе поселений типа Владимировка (Мовша Т.Г., 1971б; 1972). На правобережье Прута (табл. 9, 8) ив Прикарпатье (табл. 9, 9) также наблюдается генетическая связь между памятниками позднего и среднего периодов культуры Триполье-Кукутени (Dumitrescu V., 1963а). Эта схема развития памятников учитывала разновременность поселений, однако лишь теперь, когда в Северной Молдавии выделены памятники-эталоны четырех ступеней (1, 3, 5 и 6-й) позднего периода, в ней стали видны отсутствующие звенья. Вот почему при группировке памятников со сходными признаками о четко выраженной линии последовательного развития можно говорить только для трех территориальных групп (табл. 9, 1, 5, 6).

Таким образом, первая половина позднего периода культуры Триполье-Кукутени приходится на первую четверть III тысячелетия до н. э. Это время знаменуется расширением территории трипольско-кукутенских племен за счет чужих земель в Среднем Поднепровье, Верхнем Попрутье и Верхнем Поднестровье (карта 4, V, 6). Население юго-восточной окраины трипольско-кукутенского ареала переходит к сооружению поселений площадью в сотни гектаров, что свидетельствует о каких-то серьезных экономических и социальных переменах в жизни общества. Крупные поселения возникают и в Пруто-Днестровском междуречье. Высокого уровня достигает животноводство. Расширяется внутриплеменной обмен, в котором большая роль отводится изделиям из высокосортного кремня. Возникают крупные межобщинные мастерские, готовая продукция которых доставляется и на днепровские берега (Мовша Т.Г., 1958). Возможно, увеличивается и товарообмен с соседними племенами. У племен, обитающих в разных географических условиях, резко выявляются складывавшиеся веками особенности экономики. В Поднестровье это выражается в специализации населения по изготовлению кремневых орудий, в Буго-Днепровском междуречье — видимо, в подъеме животноводства, в Киевском Поднепровье — в развитии охотничьего хозяйства. Различные хозяйственные интересы приводят к обособлению племен, продолжающих развивать те отрасли экономики, которые дают наибольшую выгоду в данном районе.

Памятники второй половины позднего периода.

Впервые памятники второй половины позднего периода были выделены еще в 30-е годы (Passek Т., 1935). В конце 40-х годов Т.С. Пассек к финальному этапу Триполья (СII-γII) были отнесены памятники типа Городск в Киевско-Волынском Полесье (карта 4, VI, 14), типа Евминка в Среднем Поднепровье (карта 4, VI, 5), типа Усатово в Северном Причерноморье и Нижнем Поднестровье (карта 4, VI, 9), а также типа Колодистое в Побужье (карта 4, VI, 11). По наименованию наиболее исследованных памятников финальный этап был условно назван ею городско-усатовским (Пассек Т.С., 1949а). Этот термин настолько прижился, что используется до сих пор наряду с термином Городиштя-Фолтешти, обозначающим аналогичные памятники (карта 4, VI, 7, 10) северо-восточных и юго-восточных районов Румынии (Dumitrescu V., 1960; Niţu A., 1977). Активные полевые работы, приведшие к открытию памятников новых локальных групп, в 50-е и начале 60-х годов вызвали дискуссию относительно их культурной принадлежности. Если в 40-х годах Е.Ю. Кричевский в своеобразии памятников городско-усатовского этапа усматривал результат процесса отмирания основных черт трипольской культуры (Кричевский Е.Ю., 1941), то в 50-е годы такое своеобразие расценивалось рядом ученых как свидетельство самостоятельного развития культур, генетически не связанных с Трипольем (Sulimirski T., 1950; Брюсов А.Я., 1952; Gimbutas M., 1956; Dumitrescu V., 1963а). С течением времени ошибочность этого вывода стала совершенно очевидной (Дергачев В.А., 1980).