Читаем Энчантра полностью

Хотя сейчас, по крайней мере, на ней было что-то красивое. Пусть и снова зелёное.

Пожалуй, пора завязывать с этим цветом.

Кашель Грейва прорезал воспоминание, возвращая Женевьеву к реальности — к застывшему в воздухе ножу между ними.

— Если тебе от этого станет легче, манипуляция временем дорого мне обходится, — сказал он. — Но это идеальный ответ на твой трюк с исчезновением.

Когда время вновь начало двигаться, это произошло почти незаметно. Сердце в её груди сделало один-единственный удар, нож сдвинулся на дюйм ближе, тело Женевьевы мигнуло — исчезло и появилось вновь. Она тянулась изо всех сил к своей магии, собирая всё, что могла, пока Грейв позволял очередной секунде проскользнуть сквозь пространство. Опять вспышка — исчезновение и возвращение. Затем поднялись тени.

И когда Грейв протянул руку, чтобы завершить движение ножа, Женевьева высвободила всю свою силу разом.

Лезвие вонзилось в её тело, но боли не было. Её тело оставалось плотным, но всё вокруг — Грейв, комната — исчезло на мгновение в вихре магии. И когда он отпустил мир, она сделала то же самое.

Она поняла, что нож вновь появился за её спиной, когда услышала звон металла, ударившегося о пол.

Грейв выглядел ошеломлённым.

— Что за чёрт?

Женевьева облегчённо вздохнула, увидев Роуина на пороге библиотеки, с Умброй у его ног — в зубах у лисы болтался знакомый зверёк, его фамильяр. Умбра распахнула пасть и уронила белоснежную норку на пол, позволив ей забраться обратно на плечо Грейва.

— Он пытался убить меня, — пожаловалась Женевьева, бросаясь к Роуину.

— Я вообще-то о том, что ты только что сделала, — уточнил он, поднимая руку, чтобы она могла прижаться к его боку.

Она закатила глаза, но прижалась крепче, сверля Грейва ледяным взглядом.

— Я защитила себя, — ответила она с подчеркнутой очевидностью.

— Ты проецировала свою магию, — процедил Грейв. — Я прожил два с половиной века и ни разу не слышал, чтобы Спектр был способен на такое.

Она вздёрнула подбородок.

— Наверное, за два с половиной века ты не так уж много и слышал. Например, чтобы кто-то сказал, что ты весёлый. Или услышал, как кто-то кончает рядом с тобой…

Грудь Роуина дрогнула в беззвучном смехе. До тех пор, пока Грейв не сделал угрожающий шаг вперёд.

Мгновенно Роуин заслонил Женевьеву и оскалился:

— Ещё шаг — и пожалеешь.

— Да что ты сделаешь? — рявкнул Грейв. — Всё это из-за девчонки, которую ты даже не…

— Она моя, — прорычал Роуин, и тени закружились вокруг него. — Что бы ты ни думал, какие бы проблемы у тебя ни были с этим — если ты хоть раз попытаешься дотронуться до неё снова, я сделаю твою вечность ещё более жалкой, чем она есть.

Глаза Грейва сузились от ярости, прозвучавшей в голосе Роуина.

— Во имя Ада, Роуингтон. Ты женат на ней всего пару дней. А я останусь твоей кровью на вечность.

— Какое несчастье для меня, — резко отрезал Роуин.

Женевьева наблюдала за обменом репликами с максимально спокойным выражением лица, на какое только была способна, но на самом деле… Услышать, как Роуин с такой уверенностью произносит «она моя» — у неё внутри всё скрутило в тугой узел.

Это не по-настоящему, пыталась напомнить себе. Как бы реалистично это ни звучало.

— Последние пятнадцать лет ты твердил, что не можешь вернуться в Ад, потому что весь поглощён своими исследованиями, — продолжал Грейв. — Ты не можешь даже раз в год показаться, чтобы подарить матери цветок, но готов рискнуть всем ради неё?

Женевьева прищурилась от этих слов, но промолчала.

— Наши родители сами выбрали себе судьбу, — спокойно произнёс Роуин. — А её бросили в мою.

Улыбка, которой Грейв одарил брата, могла бы заморозить кровь, но обращался он уже к Женевьеве:

— Тебе стоило позволить мне сделать всё быстро и безболезненно.

В воздухе между ними открылся чёрный обсидиановый портал, и Грейв шагнул внутрь, исчезнув.

— Ну, весело поболтали, — наконец произнесла Женевьева, пытаясь сохранить лёгкий тон.

Роуин повернулся к ней:

— Ты в порядке?

Женевьева пожала плечами:

— А ты где был? Раньше?

— Умбра почуяла Лилит. Грейв выпускает её из виду только когда что-то замышляет. Я бы и не узнал, что ты в опасности, если бы не она. Хотя ты вечно в передрягах, да?

Она упёрлась рукой в бедро:

— Эй, я спокойно сидела здесь, никого не трогала. Это Нокс и Грейв сами меня нашли.

Взгляд Роуина потемнел:

— Нокс тоже приходил?

Она потянулась к кольцу-перстню на пальце, начала вертеть его, нервно кивая:

— Похоже, я весьма ценный трофей в этом доме.

Он выглядел так, будто вот-вот рассмеётся.

— Пойдём вниз, — предложил он, протягивая руку. — Мне нужно переодеться, и, думаю, тебе не стоит оставаться здесь одной. Вдруг кому-то ещё захочется устроить засаду.

Она сглотнула, глядя на его открытую ладонь, словно перед ней извивающаяся змея, готовая укусить.

Она моя.

Сколько раз ей хотелось, чтобы кто-то произнёс это с гордостью? Она бы с радостью позволила себе утонуть в бабочках, которые взметнулись в животе от его слов… если бы только могла быть уверена, что эти бабочки способны отличить вымысел от реальности.