Читаем Энчантра полностью

Женевьева отпрыгнула, едва увернувшись от клинка, мелькнувшего в его руке. Она вырвала из стены лабиринта охапку листьев и ветвей и, когда он снова пошёл на неё, подставила ладонь под удар, а зелёную кучу — ему в рот.

Клинок пробил её ладонь насквозь. Боль, пронзившая руку, пронеслась сквозь всё тело. Она смотрела на торчащее из плоти лезвие, кровь лилась ручьём по её плащу и платью. Без звука Женевьева ухватилась за рукоять и вытащила нож, уронив его к ногам.

Беги, приказывал ей внутренний голос. Двигайся!

Но она только и могла, что смотреть, как кровь впитывается в ткань.

Роуин сдвинул губы в недовольной гримасе — и тут Женевьева поняла, что в нём было не так. Он был без кольца в губе.

Жалко. Возможно, это было единственное, что ей в нём нравилось.

Иллюзия вытащила ещё один кинжал.

— Советую начать бежать, лапочка, — насмешливо крикнул Севин.

Как по щелчку, Женевьева пришла в себя. Прогнулась под рукой Роуина, проскользнула мимо него — и бросилась к выходу. На этот раз лабиринт пропустил её. Она рванула в коридоры, по которым разносились чужие шаги. Кого-то было трое. Возможно, больше.

Мимо головы свистнуло лезвие. Лицо полоснуло болью — кровь закапала по щеке. Она свернула направо — и влетела лицом в куст.

Ну конечно…

— Смертная, — хмыкнул кто-то за спиной. — Лёгкая добыча.

Женевьева обернулась, но не успела рассмотреть лицо, прежде чем в неё вонзился клинок — прямо в плечо.

Боль чуть не сбила её с ног. Она зацепилась за кусты, сдерживая крик. Услышала смешок нападавшего — и что-то в ней оборвалось.

Сжав зубы, она отпустила ветки, поймала лезвие рукой, несмотря на новую рану, вырвала кинжал — и вонзила его нападавшему в глаз. Затем — в шею. И ещё. И ещё. Пока он, наконец, не рухнул.

Она осталась стоять над ним, тяжело дыша, в оцепенении. На лице — кровь. На руках — кровь. В сердце — ярость и страх, спутанные в узел.

Но тишина длилась недолго. Новое лезвие просвистело мимо живота. Она отшатнулась — и упала в кусты.

Когда я в последний раз так падала? — мелькнула мысль.

Слишком долго полагалась на магию. Слишком хотела казаться нормальной. Я такая… блядь, сломанная.

Не зная, кто шёл за ней, она поднялась, сжав зубы от боли, и снова побежала. Бежала до тех пор, пока — по воле судьбы или по милости Нокса — не добралась до выхода из лабиринта. На этот раз без ловушек. Без движущихся стен.

Пронеслась сквозь дом, в туалетную комнату, встала на раковину и кинулась в зеркало.

Реальность вернулась, как удар хлыста.

А вместе с ней — последняя мысль, скользнувшая ей в голову чужим голосом:

Это будет весело.

Когда Женевьева с глухим стуком рухнула на пол, дверь в туалетную комнату с треском распахнулась, разлетевшись в щепки там, где замок ещё пытался сопротивляться, и рассыпав по полу древесную крошку.

Она пискнула от неожиданности и, моргая, уставилась на Роуина — разум всё ещё пытался осознать произошедшее.

— Чёрт. Ты говорила с Ноксом? Что он— начал было Роуин, но Женевьева уже металась вперёд.

Ползком преодолев щепки, она протиснулась мимо него и вывалилась из комнаты, поднявшись на ноги и бросившись к парадной двери. К воротам Энчантры.

Она уйдёт отсюда. От этого дома. От этой семьи. Даже если это убьёт её.

Глава 9. ГРОБОВАЯ ОШИБКА

Вечерний воздух жалил кожу ледяной свежестью, но внутри её всё горело — от бешеного пламени в груди до паники, гонящей ноги вперёд быстрее, чем она могла их контролировать.

Она пыталась зацепиться за магию, пульсирующую в венах, пока неслась вниз по крыльцу, к разверстой пасти лабиринта. Лёд пронизывал даже сквозь её состояние Спектра, но она не обращала внимания, зарываясь всё глубже в изгородь. Сердце билось так неистово, что магия начала прорываться рывками — и в тот момент, когда за спиной послышались тяжёлые шаги, хрустящие по снегу, контроль сорвался окончательно.

— Чёрт, — выдохнула она, остановившись и пытаясь собраться. Но сосредоточиться было невозможно — слишком много страха, слишком мало сил. Кто-то приближался. Она сама себя загнала в ловушку.

Кто-то крикнул за спиной — и Женевьева снова рванула с места. Она судорожно прикидывала, где оказалась: десятифутовые стены не позволяли определить, как глубоко она забралась. По крайней мере, сейчас изгородь оставалась на месте, не сдвигалась, как в зеркальной версии лабиринта. Так что она начала гадать: налево у первого поворота, направо у второго… Каждый второй разворот упирался в тупик. На очередном повороте она слишком резко свернула и почувствовала, как шипы пронзили ткань её накидки и кожу под ней.

— Похоже, было больно, — раздался голос из темноты.

Женевьева вздрогнула, останавливаясь с учащённым дыханием. Она не видела его, но знала — он рядом.

— Не приближайся, — прошипела она.