Читаем Эммануэль. Антидева полностью

– И все-таки недаром женщинам рекомендуют заниматься любовью только с супругом, – сказала Анна Мария, изо всех сил стараясь быть сдержанной и объективной.

– Кто рекомендует? – возмутилась Эммануэль. – Трусы рекомендуют! В основе всех ваших добродетелей – страх.

– А если бы Жан страдал из-за вашего распутства, но вам ничего бы об этом не говорил?

– У него нет подобных комплексов. Мужчины, которые боятся измены жены, чаще всего очень не уверены в себе и считают себя плохими любовниками. Жан никогда не боялся измены. Он ничего не боится. За это я его люблю.

– Он сам предложил вам заиметь любовников?

Эммануэль моргнула. Об этом она сожалела.

– Нет. Не сам. Но он позволил мне сделать это.

И, не в силах сдержаться, Эммануэль призналась:

– Но я бы хотела, чтобы он вел себя как Жильбер. Это единственное, что могло бы сделать меня еще более счастливой.

– А как себя ведет Жильбер?

– Он одалживает Ариану своим друзьям. Как ей повезло!

– Это ужасно! Эммануэль, вы совсем лишились ориентиров? Не понимаете, что хорошо, а что плохо? Как вы можете одобрять подобное обращение с женским телом? Ариана не вещь, не продукт потребления! Как можно спекулировать на ее красоте?!

– Спекулировать? Это неверное слово. Жильбер ничего не просит взамен. Он на время дарит свою жену. Что плохого в том, чтобы быть подарком, вещью, продуктом потребления? Лично мне нравится, когда меня потребляют.

Эммануэль оценила впечатление, которое ее слова произвели на Анну Марию, и осталась довольной. Затем продолжила:

– Одолжить кого-то – это способ укрепить свою власть над кем-то, разве нет? Ревнивый муж не знает, что теряет, сохраняя жену для одного себя, словно Гарпагон свою обезьянку.

– Тогда почему вы не предложите Жану разрешить вам заниматься такого рода проституцией?

Эммануэль подняла брови, словно идея ей приглянулась. На несколько минут собеседницы умолкли. Анна Мария вновь забыла обо всем, кроме своей картины. Вскоре, однако, она устало вздохнула, положила кисти, оперлась локтями о диван и решила передохнуть. Ликуя, Эммануэль констатировала, что портретистке не дает покоя судьба Жана:

– Но ведь Ариана отдается не только тем мужчинам, которым ее одалживает муж?

– Нет.

– Значит, она его в некотором смысле предает, согласно вашей собственной теории. Она лишает его права контролировать ее сексуальную жизнь и ущемляет его супружеские права. Ариана ведет себя как свободная женщина, а не как жена.

Анну Марию, казалось, вдохновляла собственная логика. Она не могла остановиться:

– А вы еще хуже Арианы, поскольку отдаетесь исключительно мужчинам, которых Жан вообще не знает.

– Существует множество способов быть хорошей супругой, – произнесла Эммануэль. – Главное, чтобы эротизм верой и правдой служил браку. Ведь все мы стремимся к счастливой любви, не так ли?

– Сомневаюсь, что ваши методы здесь уместны.

– Вы ошибаетесь. Я вам уже сказала: когда занимаешься любовью, учишься любить.

– То есть счастье – это всего вопрос любовной техники?

– Я развиваюсь не только в физическом плане, совершенствуется и мое сознание. Я учусь не страдать, не считать злом то, что им не является. Влюбленным больше нравится себя мучить, чем любить. Я излечилась от этой нездоровой привычки. Я хочу, чтобы для нас с Жаном любовь была не проблемой, а облегчением. Не экзаменом, а каникулами. Увы! Я слишком поздно приступила к занятиям. Прежде чем вступить в брак, надо стать достойным этих уз.

– Но только муж должен лишить жену девственности!

– Соглашусь. Но жена должна приносить в качестве приданого не собственное неведение, неумение, не свою неловкость, не букет запретов и корону предрассудков, а вкус, искусство, навыки любви. Если девушка не успела пройти обучение до свадьбы, она должна наверстать упущенное после. Девушки, которые волочатся за мужчинами и возвращаются от них подобные свежим цветам – радуют мужей больше, чем матроны, пожелтевшие от пламени свечей в церкви и пахнущие ладаном супружеской верности.

– Боже мой! Да почему вы обрекаете все приличные супружеские пары на скуку и увядание!

– Стоит лишь повнимательнее понаблюдать. Брак развивается и процветает лишь благодаря эксцентричному поведению и несдержанности в любви. Считайте это солью на длинном обеде для двоих.

– А что, если вы путаете специи с ядом? Что, если все перечисленное вами отравляет брак? Вы станете отрицать тот факт, что с большинством людей так и происходит?

– Если так происходит, значит, брак изначально неудачный. Не стоит о нем переживать. Конец такой супружеской жизни ни для кого не будет потерей.

– То есть только верные друзья Эроса достойны счастья?

– Другие люди просто не живут. Не стоит поощрять имитацию жизни.

– А ревность других женщин? Тех, с чьими мужьями вы распутничаете… Эти женщины не имеют права на нормальную жизнь?

– Я что – должна защищать глупость? Поощрять разные дикости? Кажется, в некоторых первобытных племенах женщинам отрезают клитор, чтобы они не слишком наслаждались жизнью. А в нашем обществе женщины сами себя кастрируют. Я не собираюсь проявлять уважение к цивилизации, отставшей от цивилизации пигмеев.