Пока мужская часть нашего альянса обсуждала детали будущего преступления, я решила заварить еще отвара, соорудить несколько сэндвичей и вместе с подносом и посудой спустилась на кухню. Пока я колдовала над поздним перекусом, пока поднималась с подносом по лестнице, прошло немало времени. И заговорщики вместо того, чтобы строить коварные планы, уже занимались вещами довольно прозаичными – обустраивали в гостиной на диване спальное место для Ноэля.

Мое появление было встречено радостными возгласами. Мы снова разместились вокруг столика с едой и принялись за трапезу. Ноэль ел жадно, запихивая по половине сэндвича в рот, за что получал тычки или подзатыльники от менталиста. Половина из них, правда, не достигала цели – мальчишка ловко от них уворачивался. Но когда я попыталась усовестить Эверта, получила отпор сразу от обоих. И узнала, что женщины ничего не понимают в нормальном мужском воспитании. В общем, стало понятно, что эти двое неплохо спелись.

– Ты, вообще-то, меня защищать должен, а не нападать, – попеняла я перебежчику, но тщетно.

После ужина начались приготовления ко сну. Ноэля снова в приказном порядке отправили в ванную, нарядили в одну из пижам менталиста, и он расхаживал в ней из угла в угол, изображая привидение, пока его не загнали на диван и не выключили свет. Только после этого удалось заняться собой. Перед тем как лечь спать, я решила его проведать, тихонько приоткрыла дверь и прокралась в гостиную.

Мальчишка не спал. Соорудил из покрывал и теплых одеял подобие гнезда, закопался внутрь и теперь выглядывал оттуда, как скворец из своего домика, беззащитный и трогательный. Заметив меня, он помахал рукой.

– Не спится?

– Не-а, – он заерзал и сел, привалившись к подушке. – Слушай, а как тебя зовут? По-настоящему, я имею в виду?

– Эмма. Но можешь называть Мартой, чтобы не путаться, я привыкла.

– Хм. – Он взъерошил рукой волосы на затылке. – Тогда я тоже буду называть тебя воробушком.

Ноэль замолчал и заворочался, устраиваясь поудобнее, и вдруг тихо, не слишком уверенно спросил:

– А этот Рид или как его там, предок мой, в общем. Какой он был?

– Хороший, добрый, красивый и очень несчастный.

– Да уж, с папашей ему тоже не свезло.

Это «тоже», сказанное с горькой усмешкой, царапнуло ржавым гвоздем.

– Расскажешь? – тихо спросила я, садясь рядом.

– Да что там рассказывать! Говорят, он водник был, но дар ему в тюряге выжгли, еще я не родился. Вот он и взъелся на всех: на мамку, на меня – за то, что с даром. Он-то огонь не смог разбудить, как ни старался. Когда мамки не стало, – Ноэль сдавленно всхлипнул, но тотчас же взял себя в руки, – совсем все пошло худо. Он связался с какими-то на голову отбитыми, я не знал куда от него деваться. Потом его снова застукали на горячем и порешили. Я не стал ждать, чем все кончится, сбежал. Только перстень его прихватил, там портрет мамкин. И сбежал. Ну и все.

Он снова нырнул в «гнездо», а через мгновение показался снова, сжимая что-то в руке.

– Вот, – детская ладошка раскрылась, и я увидела незатейливый перстенек с продетым сквозь него шнурком из суровой нитки. Ноэль нажал на рычажок сбоку, и крышка перстня отворилась, показывая главное сокровище мальчишки. С карточки мне улыбалась круглолицая молодая женщина с такими же непослушными вихрами и ямочками на щеках, как и у ее сына.

– Красивая, – я не покривила душой. – Наверное, твой отец все-таки любил ее, раз носил с собой ее портрет.

Мальчишка странно посмотрел на меня, словно раздумывая, а затем хитро подцепил ногтем краешек портрета, и я увидела за ним еще одно отделение. И остолбенела. Зажмурила глаза, пытаясь прогнать видение. Нет, глаза не обманывали.

На пожелтевшем кусочке бумаги, вставленном в одну из створок, был изображен мамин амулет – та же завитушка, тот же алый камешек. Внизу значилось наполовину выцветшее «кровью и жизнью». На второй створке мелко-мелко был указан адрес: «Саффорд, Янтарная ул., д. 15».

– Что это? – спросила я скорее у целого мироздания, чем у Ноэля.

– Вот зачем он таскал с собой ее портрет: чтобы спрятать это, – зло произнес паренек. – Но вообще, я думал, вы знаете.

– Знаешь, давай-ка спать. Хватит с нас на сегодня всех этих тайн и сюрпризов. Завтра будем разбираться, что к чему.

Малец снова устроился в своей берлоге, я подоткнула ему одеяло, поправила упавший на лоб рыжий вихор и пошла к себе.

А утром начался аттракцион.

Глава 21

Проснулась я от странных звуков за стеной: что-то шипело, кто-то приглушенно повизгивал. Я бросилась выяснять, в чем дело. Предо мной предстала чудная картина: Ноэль в пижаме скакал по креслам и столику, как обезьянка. За ним гнался разъяренный тигр в исполнении Эверта.

– Этот бандит швырнул в меня огнем!

– Я нечаянно, он меня напугал!

Наперебой начали они жаловаться друг на друга, потом синхронно вздернули брови и как-то странно заулыбались, глядя на меня. Я проследила за их взглядами и, сообразив, что стою перед ними в полупрозрачной ночной сорочке, ойкнула и выскочила за дверь. Вернулась через несколько мгновений, накинув, как и положено, утренний халат.

– И что все это значит?