Читаем Ельцын в Аду полностью

- Да кто ж из нас ее не алчет?! - хором сказали вынужденную правду все присутствующие включая ЕБН, исключая Ницше.

- Ну, ладно, признаю, на земле я погуливал немного, - взял слово Ельцин. - Но сравнивать меня с Герингом несправедливо! Я тоже роскошествовал, но не так!

- Мы жировали, урывая от достатков нации, ведь немецкия экономика до начала войны была на подъеме! А Вы воровали у постоянно нищавшего под Вашим руководством народа, отнимали последние копейки у бедняков! - вынес обвинение Гитлер.

- Ложь!

- На ремонт московского Кремля Вы потратили сотни миллионов долларов. Только мебель для 1-го президентского корпуса обошлась в 90 миллионов, как говорят в России, «зеленых».

- Такие средства только на шкафы и стулья?! Я посрамлен! Как же я не додумался! - опечалился жирный Герман.

- В стране кризис, бюджетники годами не получают зарплату, а президент России не может обойтись без кресел ценою в миллион долларов! И Вы утверждаете, что в этом отношении лучше Геринга, и обвиняете меня в клевете?! - выразил недоумение вождь Третьего рейха. - Вы - мот! Да и другие худшие качества моих сподвижников унаследовали! Рем и его клика заказывали в свою берлинскую штаб-квартиру кучу деликатесов. Я, вегетарианец и трезвенник, такое гурманство презирал и говорил про них: «Нет, это никакие не революционеры! Для них наша революция слишком пресная!» То же самое могу сказать о Вас!

Я всегда проповедовал скромность в еде и ратовал за сыроядение. Подтвердите, Шпеер, что я делал это с большим тактом и юмором!

- Ага, конечно! - как бы согласился министр вооружений. - « Гитлер был очень доволен своей личной поварихой, высоко оценивал ее умение готовить вегетарианские блюда и часто предлагал мне отведать одно из них. Он очень боялся прибавить в весе: « Ни в коем случае! Вы только представьте меня с брюшком. Это было бы концом моей политической карьеры!» Если он чувствовал, что не может противостоять искушению, то вызывал ординарца: «Заберите, пожалуйста, тарелку, эта еда уж больно хороша на вкус». Гитлер позволял себе поиздеваться над теми, кто ел мясо...

Стоило подать на стол мясной бульон, и я уже не сомневался, что он сейчас заговорит о «трупном чае». Когда приносили вареных раков, он принимался рассказывать о том, как в одной из деревень умерла старуха и родственники сбросили ее труп в ручей, чтобы таким образом наловить больше раков. Если же он видел жареных угрей, то как бы между прочим замечал, что лучше всего эти рыбы клюют на дохлую кошку».

- Ну и застольные разговоры у тебя! Фу! - скривился ЕБН.

- Ну и застольные дела у Вас, пьяницы и чревоугодника! Фи! Хорошо хоть, что Вы с собой «дежурный чемоданчик» не носили, как рейхсмаршал!

- За мной всегда его носил офицер! - обиделся экс-президент.

- Да, но у Вас чемоданчик был с ядерной кнопкой, а у Геринга – с морфием! Впрочем, за Вами постоянно таскали сумки, набитые алкогольными напитками! Тоже своего рода наркозависимость! Но рейхсмаршала лечили в отделении для буйных, даже смирительную рубашку одевали! А Вас «откапывать» не осмеливались!

Душа потомственного русского пропойцы не выдержала столь явно выраженного презрения фрица-абстинента:

- Можно подумать, что ты сам спиртного в рот не брал!

- Был грех, - покорно (что было непохоже на него) вдруг согласился Адольф. - Расскажу об этом в назидание вам всем. В 1904 году я поступил в четвертый класс реального училища в Штайре. Учился, честно признаюсь, совсем плохо. А по случаю получения аттестата единственный раз в своей жизни напился пьяным.

«Мы получили свидетельства и решили отпраздновать это дело. «Мамочка», моя квартирная хозяйка из обедневших дворян, узнав, что все уже позади, была слегка растроганна. Мы потихоньку поехали в один крестьянский трактир и там пили и говорили ужасные вещи. Как все это было в точности, я не помню... мне пришлось потом восстанавливать события. Свидетельство было у меня в кармане. На следующий день меня разбудила молочница, которая... нашла меня на дороге. В таком ужасном состоянии я явился к своей «мамочке».