Читаем Ельцын в Аду полностью

- По множеству причин. Разлюбил, посчитав, что она необразованна и слишком уж примитивна для меня. Не захотел брать ответственность за ребенка, узнав, что любовница беременна. Решил пока что не обременять себя семейной жизнью, тем более с иностранкой, полагая, что это помешает карьере, все равно – художественной или политической. Я обожаю высказывание Фридриха Великого: «Если от немецкого солдата требуют готовности умереть без всяких условий, то он должен иметь возможность и любить без всяких условий». А главное, я всю жизнь не хотел связывать себя узами брака, равно как и вообще принимать на себя какие-либо обязательства, сковывающие мою свободу воли.

Чуть позднее я так сформулировал эту мысль в письме к другу: «Моя семья – это моя замечательная овчарка. Непостоянная жизнь, которую я веду... и есть та причина, почему я не могу решиться на то, чтобы жениться».

В мае 1918 года от одного из сослуживцев я узнал, что Шарлотта родила от меня сына в Секлене. И в дальнейшем помнил о нем. Осенью 1940 года иностранный отдел СД по моему приказу разыскал в оккупированном Париже Шарлотту Лобжуа-Лоре и ее сына Жана Мари Лоре-Фризона (он был усыновлен неким предпринимателем Фризоном и одно время носил его фамилию).

Сын фюрера Жан Мари: «В октябре 1940 года я был очень вежливо допрошен в штаб-квартире абвера в парижском отеле «Лютеция». Здесь также провели мое антропологическое обследование – на предмет соответствия критериям германской расы. Фюрер так и не решился вновь встретиться с бывшей любовницей и со мной, своим сыном, которого так никогда и не видел. Когда в 50-х годах я с делегацией посетил концлагерь Дахау, то смущенно сказал, что не выбирал себе отца».

Душенька Адольфа буквально сгорала от стыда, который, как понял Ельцин, и был одним из основных видов адского наказания. ЕБН поразился перемене, вдруг произошедшей с фюрером. В 1939 году Гитлер говорил вполне нормально, выглядел полным сил и уверенным в себе. Весил около 70 кг при росте 176 см. Он умело скрывал свои физические недостатки. Слишком высокий лоб уменьшал знаменитой косо висящей прядью. Чтобы смягчить неприятное впечатление от «неарийского», с широкими вздернутыми ноздрями, носа, укоротил усы. Теперь же он постарел до 1944 года. Ему с трудом удавалось держаться прямо из-за проблем с позвоночником. Лицо – сероватого оттенка. Когда он хотел сесть, то не мог сам, без посторонней помощи, придвинуть стул. Походка у него стала шаркающая, а яркий свет резал ему глаза. Но дух его в тот момент все еще пребывал на подъеме, хотя и продолжался этот прилив бодрости весьма недолго.

- Я очень хотел взять к себе своего сына. Но так и не решился на этот шаг. Не хотел признавать свою связь с представительницей пусть арийского, но не германского народа. Да и по отношению к Еве я оказался бы тогда в весьма двусмысленном положении. Ведь я не раз повторял, что фюрер не может посвятить себя семейной жизни до достижения полной победы. А тут выясняется, что у меня уже есть взрослый сын! Я решил остаться отцом всех германцев, а не одного полуфранцуза-полунемца, мать которого к тому же стала спившейся певичкой третьеразрядного кабаре в Париже (так Шарлотта зарабатывала на жизнь). Когда я увидел ее одутловатую физиономию на фото, то с отвращение отбросил. Тем не менее, во время оккупации Франции моя бывшая любовница и ее сын находились под наблюдением немецкой военной администрации, которая следила, чтобы их никак не притесняли.

- И не стыдно тебе проповедовать святость брака, а самому иметь любовницу? - возмутился ЕБН.

- «Каждый великий человек должен держать около себя несколько женщин, которые будут предназначаться только для удовлетворения его сексуальных потребностей. Относиться к женщине нужно как к совершенно бесправному и несовершеннолетнему ребенку, без всяческого внутреннего к ней участия и тем более привязанности».

Альберт Шпеер процитировал свои мемуары:

- «Фюрер не стеснялся высказывать свою точку зрения на женщин даже при Еве Браун. В общем-то, ее чувства не особенно заботили его, он почти не обращал внимание на ее присутствие. Он, не стесняясь, говорил при ней о своем отношении к женщине: очень умный человек должен брать в жены примитивную и глупую женщину».

Ева возразила:

- Не совсем так, фюрер заявил, что мужчина «должен уметь наложить на любую девушку отпечаток своей личности». Ну, а мне ничего другого и не нужно.