Читаем Ельцын в Аду полностью

- Не только этим, господин еврейский лжеученый! В отличие от всех здесь присутствующих, кроме Ницше и Геббельса, я обожаю искусство, особенно изобразительное и музыкальное, поэтому оно составляет одну из излюбленных тем в моих речах и разговорах. «Я ненавижу в искусстве все «чужеродное» и общечеловеческое и считаю, что германское искусство должно как в своем содержании, так и в форме выражать идею «народности», понимаемую в арийском духе. Оно должно, далее, соответствовать строго отобранным традициям и во всяком случае не выходить за их пределы. Почти всю линию развития нового искусства, начиная с импрессионистов, я решительно отрицаю; и все, что хотя бы отдаленно напоминает экспрессионизм, кубизм, сюрреализм, новую деловитость и т.п., вызывает с моей стороны даже не критику, а...»

- Поток брани, угроз и, более того, применительно к современным Вам художникам официальные запреты на творческую деятельность, - прервал его Ницше. - Ваше, герр Гитлер, отношение к авангарду выражено в обошедшей многие города Германии в 1937 году передвижной выставке под названием «Дегенеративное искусство», в которой работы таких крупных мастеров, как Оскар Кокошка, Макс Бекман, Отто Дикс, Карл Хофер, Эрнст Барлах, Карл Фридрих, Шмидт-Ротдуф, Эмиль Нольде и другие, экспонировались рядом с картинами душевнобольных и фотографиями клинических уродов и калек и приравнивались к таковым. Рядом с каждой работой в залах висели таблички. К примеру: «Так видели больные мозги природу», или: «Немецкие крестьяне глазами жидов», или: «Музейные бонзы называли это немецким искусством».

- Ну и правильно! С моей точки зрения, «художники-авангардисты, деформирующие натуру в своих полотнах, являются либо психопатами, которыми должны заняться медики, либо мошенниками и злоумышленниками, которые это делают с какой-то неблаговидной целью и должны быть переданы во власть провоохранительных органов. Работы художников, не отвечающих здоровому национальному восприятию, представляют собой явления культурного распада или, по официальной терминологии Третьего рейха, «культурбольшевизм» - «кубо».

- Такое обозначение выглядит довольно странным, если учесть, что Ваши художественные вкусы и политика в сфере культуры полностью совпадали с официальной позицией большевиков в 30-40-х годах по отношению к авангардистам и «формалистам». Список подвергнутых шельмованию в Германии «дегенеративных художников» вполне соответствует аналогичному перечню в Советском Союзе: Малевич, Татлин, Шагал, Филонов, Гончаров, Ларионов, Кандинский и другие. В Вашем термине «культурбольшевизм» государственно-политическая вражда преобладает над чувством эстетической солидарности! - Фридрих не скрывал своего презрения ко всем политиканам, которые пытались «исправить» культуру в соответствии со своими личными пристрастиями. - Кстати, с Геббельсом и его экспертами случился неприятный казус: выяснилось, что немецкое население, не убоявшись издевательских надписей, валом валило на выставку «загнивающего искусства». Там побывало до 2 миллионов посетителей. Особенно это было заметно потому, что экспозиции нацистского искусства не собирали людей. Пришлось «загнивающую» выставку прикрыть.

Из немецких музеев были изъяты тысячи скульптур, картин и графических работ. В это же время были смыты «вредные» фрески, разрушены памятники и архитектурные макеты неугодных скульпторов и архитекторов. Кроме уже упомянутых художников ваши эксперты удалили из немецких музеев работы Брака, Сезанна, Шагала, Гогена, Ван Гога, Кандинского, Матисса, Пикассо, Мунка.

В 1938 г. был издан закон «Об изъятии продуктов загнивающего искусства». Согласно ему, Геббельс украл из музеев, в том числе и из австрийских, еще множество шедевров. А еще называете себя культурными!

- Вы, герр Ницше, уделяете недостаточно внимания политическому значению культуры и, в особенности, литературы. В книге «Моя борьба», имея в виду модерн и декаданс, я отметил: «Худшая черта нашей культуры в довоенные годы заключалась не только в полной импотенции художественного и общекультурного творчества, но и в той ненависти, с которой стремились забросать грязью все прошлое. Почти во всех областях искусства, особенно в театре и в литературе, у нас на рубеже XX века не только ничего не творили нового, но прямо видели свою задачу в том, чтобы подорвать и загрязнить все старое. Направо и налево кричали о том, что такие-то и такие-то великие произведения прошлого уже «превзойдены», как будто в самом деле эта ничтожная эпоха ничтожных людей способна была что бы то ни было преодолеть».

- Как созвучна эта Ваша ламентация взглядам нынешних российских необольшевиков о том, что поливают грязью российское и особенно советское прошлое! - не сдавался Ницше.