Читаем Ельцын в Аду полностью

- А вообще-то ты, Дьявол, беспредельничаешь, грузишь (оговариваешь) меня! Голимая жеванина — твои предъявы! Никого я без дела или по злобе не раскороновывал! Пацаны это усекли и зла на меня не держали. «Вот Виктор Степанович Черномырдин работал со мной бок о бок шесть лет, а потом я его сдал... Сдал его! ...Он не обиделся, потому что понял, что я это сделал, чтобы дать дорогу молодым». Потому что я умел угадывать наперед, из кого высшая воровская масть получится, а из кого — нет!

Дьявол злобно ухмыльнулся в ответ:

- Ага, ты здорово умел предсказывать будущее и отлично разбирался в людях. Помнишь, как Билл Клинтон показывал на тебя и смеялся: «Борис мне говорил, что я, наверное, хороший, порядочный парень, но я никогда не буду президентом США».

- Но согласись: я все ништяк организовывал!

- В России при тебе хорошо организованы были только ОПГ – организованные преступные группировки! Особенно те, что заседали в правительстве и Думе! Все твои организационные решения основывались на элементарном волюнтаризме и соображениях сиюминутной выгоды! Послушайте, пацаны, - обратился Люцифер к собравшимся душам, - вот такую историю.

Играли в футбол однажды команды двух правительств: Москвы и России. Последнюю возглавлял Ельцин. Когда он понял, что дела плохи, решил поставить нового вратаря-комментатора Владимира Маслаченко, много раз защищавшего ворота сборной СССР. Ему возразили: играть имеют право только члены правительства, а новый голкипер таковым не является. «Сейчас будет», - буркнул Боря и во время перерыва заставил премьера Егора Гайдара назначить Маслаченко замминистра культуры и спорта. Тот не пропустил ни одного гола — и команда Ельцина выиграла!

Вот так страна потеряла талантливого спортивного комментатора и приобрела никуда не годного замминистра.

- Так я же его вскоре уволил! - «защитил» себя ЕБН.

- Вот-вот! И я про то же! - обрадовался лукавый.

- Понятно, почему вся финансово-политическая элита при тебе была так разобщена и враждебно настроена к представителям конкурентных группировок, - проанализировал ситуацию философ.

- Вы не совсем правы, коллега! - отозвался из Зоны творческих душ немецкий драматург Бертольд Брехт. - Российские политики и крупные капиталисты, конечно, боролись друг с другом за теплые места под боком у господина Ельцина и связанные с этим блага. Однако их отношения никак нельзя назвать антагонистическими! Я эту ситуацию описал в стихах, под которыми, без сомнения, поставили бы свои подписи почти все простые граждане Российской Федерации:

«Они грызлись за добычу

И ломали лбы и ребра,

Звали прочих жадным быдлом,

А себя — народом добрым.

Мы их видим в драке и раздоре,

Вечно в споре. Стоит нам подняться

И кормежки их лишить, как вскоре,

Спор забыв, они объединятся».

- Справедливо, - буркнул Повелитель мух. Но вообще-то мы отвлеклись! Давай, Борька, продолжай мучиться! Вернись-ка ты во свою вторую выборную кампанию!

...Четыре месяца предвыборной гонки оказались для Ельцина сплошной мукой. Никогда еще власть не давалась ему такой дорогой ценой. Как заведенный, носился он по городам и весям, демонстрируя былую мощь и стать. Проводил встречи, выступал с трибун, даже танцевал: в Ростове были засняты знаменитые кадры его коленец в паре с Евгением Осиным под песню: ”Я-я-ялта-а-а, где растет золотой виногра-а-д”. Зрителям этот концерт напоминал русскую пословицу про корову (в данном случае быка) на льду.

Перед каждым выступлением главу государства пичкали таблетками и терзали уколами – для поднятия тонуса. Во всех поездках его неотлучно сопровождала отныне бригада медиков, при первом же недомогании в ход пускались все имеющиеся средства, включая реанимационные.

- “Врачи ходили по пятам, хуже, чем охрана, - с содроганием вспомнил ЕБН. - Все их специальные чемоданчики, бледные от испуга лица я уже спокойно видеть не мог. Слышать не мог одно и то же: “Борис Николаевич, что Вы делаете! Ограничьте нагрузки! Борис Николаевич, Вы что!”...

Всюду за спиной стояли с инъекциями и таблетками. И имели для этого веские основания: сердце прихватывало постоянно. Причем капитально, с комом в горле, с уплывающим горизонтом, все как положено”.

- После трех инфарктов – какие уж тут выборы? - пожалел лже-Виргилий своего лже-Данте. Однако последний не сдавался:

- “Никакое сердце, никакие предупреждения врачей не могли снизить мой эмоциональный тонус, мой огромный настрой и желание выиграть этот бой”.

- Занимаешься моим любимым делом? - спросил Сатана.

- Эт каким еще? - удивился Борис.

- Лукавишь! А это ведь мое, лукавого, самое главное занятие! И тонус, и настрой у тебя, конечно, были. Но очень важным фактором служила твоя Семья. Новоявленный член избирательного штаба - Татьяна - не выпускала тебя из поля зрения ни на минуту, твердила, упрашивала, писала записочки: “Папочка, ты можешь... Папочка, покажи им всем... Очень хорошо, папа. Молодец. Вел себя замечательно”.