Читаем Ельцын в Аду полностью

- О нынешнем объекте моего психоаналитического исследования – главным образом из-за его внешности и манер – сложилость мнение как о

человеке грубого ума. Это заблуждение, за которое полную цену заплатили все его политические противники, начиная с Горбачева. На самом же деле он в значительной степени наделен природным, остро реалистическим умом. У него отсутствуют всякие иллюзии и заблуждения на свой счет или на счет других. Борис - подлинный мыслитель в том смысле, как это определяет Ницше: “Он умеет воспринимать вещи проще, чем они есть”. Реалистический ум Ельцина способен вычленить суть проблемы из-под всех наслоений, уводящих людей с более изощренным мышлением от правильной оценки ситуации. Поэтому ему в его лучшие годы не было равных в стратегии политической борьбы...

К сожалению, его разум сгубило спиртное. Удивительно, как он поддался этому недугу при своей огромной силе воли...

- А чего вы хотите?! - не вынесла, наконец, душа Бориса позора мелочных обид. - Ну да, я пил давно и много, еще со времен строительной молодости. А чего тут удивительного? Все строители бухают! Ритм, в котором я существовал, был бы невыносим для любого. Я начинал работу в восемь, а заканчивал не раньше полуночи. Весь день был заполнен постоянными встречами, совещаниями, поездками, выступлениями. Моя “шахматка” - ежедневный график – разбивалась на каждые 15 минут.

Мне требовалось постоянно снимать стресс, отходить от дел, забываться хоть на короткое время. И нет здесь средства лучше выпивки! Наркотиками-то я не баловался! А седативные препараты просто помогали переносить боль! Что касается работы... На всю жизнь запомнил один анекдот:

- Иванов, ты после поллитры работать сможешь?

- Смогу.

-А после литры?

- Работать — нет, а руководить смогу.

- Согласен! - подал реплику Фрейд. - Спиртное – лучшая сублимация для россиян! В старости русский человек опирается на палку, в несчастье — на штопор. В результате алкоголизм стал стадией общественного развития между эпохами социализма и коммунизма. С другой стороны, вреднее всего пить, чтобы забыться. Ибо можно очень легко забыть момент, когда надо бросить пить!

Экс-сотрудника спецслужб снова перекосило от злобы, что его перебили, тем не менее от ругани он воздержался и опять стал говорить по делу:

- Когда, уже после избрания председателем Верховного Совета, Борис Николаевич начал формировать свою службу безопасности, меня вызвали на “смотрины”. Отбор проводил ельцинский помощник Валентин Мамакин.

“Валентин Иванович мне говорит: “Полтинник выпьешь?”

- Выпью, - уверенно отвечаю я.

- А сто? - тоже как бы между прочим спрашивает Мамакин.

- Выпью.

- А сто пятьдесят? - уже пристально глядя на меня, интересуется.

- Выпью.

- А двести? - заинтересовался Мамакин. Я глубоко вдохнул и на выдохе выдал:

- Выпью.

- Наш человек, - решил Мамакин и отправил меня на собеседование к Ельцину”.

То есть главные критерии для охранника в понимании первого президента России – не профессионализм, выносливость и физическая сила, а умение пить!

Бухать патрону первые годы приходилось тайком, специально выбирая в собутыльники кого-нибудь одного, помолчаливее. В субботу вмажут, в воскресенье соберутся вечером, отдыхают, добавят еще, а утром перегаром и разит. Ельцин глушил запах, от него всегда какими-то духами пахло.

Каждый вечер дежурства генерала Коржакова заканчивался одинаково. Ельцин приглашал его в кабинет, он закрывал дверь изнутри, доставал заранее припасенную бутылку — коньяк «3 звездочки». Бутылку они приговаривали ровно за 3 минуты — я засекал — безо всякой закуски. Уже в лифте Ельцин клал в рот леденцы: от запаха.

Его знаменитый скандал с поездкой в США — просто опьянение свободой. В Америке он больше мог не бояться Горбачева и КГБ. Не знал еще, что газетчиков нужно опасаться еще сильнее, чем агентов Лубянки.

Став полноправным владыкой страны, по существу — царем, Ельцин сразу же отбросил правила приличий.

- Я слышал, будто Наина Иосифовна обвиняла окружение своего мужа, что те его спаивают!

- Никто его не спаивал! Это он всех спаивал. Года до 1995 к нему без бутылки зайти было просто нельзя. Ельцин заставлял всех выпивать вместе с ним. Многие этим умело пользовались. Геннадий Бурбулис вывел даже целую методу: в какое время и с какими бумагами лучше всего заходить к шефу. Соратники замеряли по часам, сколько времени должно пройти после первой рюмки, чтобы президент подписал нужную бумагу. Именно в эти минуты он становился особенно щедр. Во хмелю, он отписал Михаилу Задорнову гостиницу «Метрополь»: под фонд помощи русским в Прибалтике. К счастью, осчастливленный вовремя успел обнаружить, что дом № 1 по проспекту Маркса, который безвозмездно передавался фонду, - не что иное, как знаменитый памятник архитектуры с врубелевскими фресками на фронтоне. Уже подписанный указ был отменен.