Читаем Ельцын в Аду полностью

«Высотные здания Берия считал своим детищем. Однажды я слышал, как он говорил, другие уже десять раз сфотографировались бы на фоне этих зданий, а тут строим, и ничего», - процитировал сам себя Помазнев.

Так что ж получается: Берия - предшественник перестройки и моих реформ? И никакой не палач?! - удивлению Бориса Николаевича не было границ.

Вот-вот! - обрадовался неожиданной поддержке, пусть даже от ренегата, Лаврентий Павлович. - А то вот товарищ Сталин меня обижает! На конференции в Ялте Рузвельт спросил:

«Скажите, маршал, а кто этот господин в пенсне, который мне так и не был представлен?»

«А это наш Гиммлер. Его фамилия Берия», - ответил товарищ Сталин.

Что ж Вы меня позорили, Иосиф Виссарионович, сравнивая с гитлеровским живодером?! Совсем меня не уважаете?!

Я тобой горжусь! - захохотал Вождь. - Потому что ты - самый настоящий палач, причем лучший из лучших! Самый нужный мне управленец - и одновременно кат! Очень полезный! Товарищ Жуков, как Вы выразили суть бериевской натуры и особую роль Лаврентия в моем окружении?

«Он был готов выполнить все что угодно, когда угодно и как угодно. Именно для этой цели такие люди и необходимы».

А что мне оставалось делать? - попыталась вздохнуть душа Берии. - Я сразу нашел правильные ответы на два вопроса, судьбоносных для абсолютно всех граждан СССР...

Это какие ж? - тут же заинтересовался Ницше.

Что лучше: стучать или перестукиваться? Выгоднее смотреть на происходящее вокруг сквозь пальцы или через решетку? Но все же старался быть честным, насколько это возможно...

Кончай брехать! - обозлился Хрущев - Ты в первую очередь работал на себя - и ни о ком другом не заботился!

Неправда! Я радел о моих сотрудниках! И всегда делал так, чтобы они были главными в любом деле, каким занимались!

Как Вам это удавалось? - залюбопытствовал Ницше.

Я обеспечил все стройки НКВД приоритетным снабжением. Охранники, чекисты, инженерно- технический персонал, эксплуатационники получали лучшие куски скудного государственного пирога. Но лагерным начальникам всегда всего было мало. Они тащили со складов предназначенные зекам валенки и медикаменты, мясо и спирт, белье, телогрейки, муку, сухофрукты, жиры... Из зоны пополняли свои запасы дров, угля, брали инструменты, гвозди, цемент и олифу. Зачем тратиться, если можно так взять? И труд заключенных крали, пользуясь услугами врачей и портных, учителей и художников...

Мои чекисты жестко контролировали всю так называемую культурно-воспитательную работу в лагерях и тюрьмах, вместе с политотделом делили власть над остальными отделами управления. Если особисты почему-либо не взлюбят иного лагерного чиновника, то его не спасет сам начальник управления, будь это даже его заместитель. Мои люди всегда находили предлог для ареста: «превышение власти», присвоение государственных ценностей, изнасилование заключенных женщин... А кто из начальников гуаага, больших и малых, не избивал, не насиловал, не стяжал? И вот уже бывший офицер или ответственный инженер-строитель сидит перед столом следователя, потом - суд и срок. Такое случалось постоянно. Зеки трепетали перед начальниками всех мастей, но и на тех находились, в свою очередь, специалисты, наводившие страх и трепет... Мои специалисты...

Не буду отрицать очевидного. Многие работники госбезопасности боготворили тебя и были готовы идти за тебя в огонь и в воду. Ведь на протяжении многих лет ты обеспечивал им особые условия жизни. Они получали большую зарплату, пользовались специальными льготами и, главное, считали себя сверхчеловеками...(Ницше при этом термине встрепенулся) -При НКВД был открыт спецмагазин для реализации конфискованных у «врагов народа» вещей, которые приобретали за бесценок сами работники внутренних органов. Был даже случай, когда заместители министра и их жены подрались между собой за «конфискат». Иногда дорогие предметы становились причиной гибели ни в чем не повинных людей. Фельдъегеря Монтяна расстреляли для того, чтобы завладеть его хорошей охотничьей собакой и ружьем. Твои замы Деканозов и Мороз, будучи в подпитии, избили одного рабочего. Он начал жаловаться. Тогда его арестовали и расстреляли решением тройки. Гражданин Слизков случайно стал свидетелем одной спецоперации, проведенной Меркуловым. Слизков был расстрелян, впоследствии на вопрос суда Меркулов ответил: «Жалею, что невинный человек погиб по моей вине».

Что ты мне приписываешь проступки моих замов, Никита?

Ты и сам грешил подобным! Своего эмиссара Николая Гегечкори ты послал в Париж на связь с грузинскими эмигрантами, а по возвращении расстрелял по обвинению «в связи с меньшевиками и попытке убийства Л. Берия».